Барр и Тавия пробирались по склону справа, а троица с разделяющим ножом — сразу следом.
Они разбежались вокруг Злого; его глиняные люди отвечали им, бросая в них камни, которыми эта земля была укомплектована даже излишне хорошо.
Сила их снарядов была огромной — камни свистели в воздухе, — но, к счастью, прицельность была в основном плохой, только раз Ремо вскрикнул, когда один стукнул и отскочил от его плеча. Злой поворачивался снова и снова, ужасно рыча, но не отступал. Осторожно подбираясь ближе, Даг использовал две из последних четырех стрел со стальными наконечниками, чтоб уложить двоих глиняных людей. Еще двое бились перед ними; один наскочил на копье Вита, выдрал его из его рук, но затем упал, пронзенный в суматохе. Боевой нож Дага вскрыл его глиняного человека от паха до грудины. Вит воспользовался случаем и выдрал обратно один из своих болтов, засевший в ноге упавшей твари, отерев с него запекшуюся кровь.
Размахивающий дубиной глиняный человек, атакующий Рейза, сбил с ног Барра. Даг быстро выстрелил в него. Троица пыталась обойти Злого, а тот продолжал поворачиваться лицом к ним. Воодушевленный, Вит поднял арбалет и послал свой возвращенный болт в Злого. Тот ударил с чавкающим звуком прямо в левое плечо твари. И исчез.
Злой закричал и развернул свое неуклюжее тело. На левой стороне его груди серая кожа разошлась; болт вышел из отверстия и упал прямо в подставленную руку Злого. И в то время как Злой размахнулся и метнул болт как дротик, кожа пошла волнами и сомкнулась вновь. Он не попал; Даг заслонил собой Вита, который тараторил:
— Ты это видел? Он просто выплюнул его, как лимонную косточку! Он же через сердце ему прошел!
Даже сквозь свой крепко закрытый Дар Даг мог чувствовать, как Злой потянулся, чтоб вырвать Дар его брата по шатру. Сила его через какое-то время должна была взломать щит Вита как ракушку моллюска. Что, конечно, было также справедливо в отношении закрытого Дара. Огромная рука сжалась…
Выстрел Вита был бесполезен как удар, но превосходен в качестве отвлечения.
Воспользовавшись тем, что Злой в это ужасное мгновение отвлекся, Рейз с побелевшим лицом метнулся к его спине, зажмурился и вогнал в него бледное лезвие своего разделяющего ножа.
Слабый хруст расколовшейся кости и высвобождение его запаса смертности в Злого были самым сладчайшим звуком, какой Даг мог представить.
Крик Злого становился все выше и выше до тех пор, когда он ощущался уже как горячие иголки, воткнувшиеся в барабанные перепонки Дага. Вит согнулся и хлопал руками по ушам, открывая и закрывая рот, говоря что-то, чего Даг не мог разобрать.
Рейз, Нита и Ремо отступили назад; Рейз, которого задела смертельная аура Злого, согнулся и его начало рвать. Сам же Злой медленно, начиная от макушки своего гребенчатого черепа стал распадаться на кусочки, которые опадали как снежинки, крутясь отвратительным облаком.
Разрушение спускалось по спирали вниз, быстрее и быстрее. Затем оно замедлилось, когда дошло до торса, куда пришелся удар. Останки существа — бога, человека, монстра или некоего комка из всего этого — просели в кучу в середине дороги. Семьсот фунтов склизких камней. Внезапная тишина была благословением за пределами воображения.
Даг смотрел на большую бесформенную кучу, затем вытащил свой заряженный нож из кожаных ножен, висящих на груди, и приблизился с тревогой. Он собирался на волосок приоткрыть свой Дар, чтоб проверить ее, и тогда уж сожалеть. Пахло весьма отвратительно. Мучительная неправильность взорвалась внутри Дага с силой кусачего лутлианского зимнего ветра; его желудок завязался в узел, а рот невольно наполнился слюной. Но новое тело Злого, формирующееся внутри старого, было мертво также или никогда еще не было живым. Даг вновь сжал свой Дар и челюсти, убрал нож и тяжело сглотнул, препятствуя тому, чтоб его поздний завтрак немедленно сбежал.
Вит трясся, но стоял на ногах. Барр сидел на земле, сжимая кровоточащую голову; Тавия с ярко-красными метинами на лице, которые вскоре станут темно-синими синяками, стояла на коленях подле него, пытаясь убрать его руки, чтоб осмотреть рану. Рейз стоял на четвереньках и его рвало, Ремо склонился над ним с участием, а Нита наблюдала с тревогой.
— Вит, Нита, — позвал Даг. — Мы еще не закончили. Нужно зачистить всех глиняных людей, кого найдем.
До них было рукой подать. Только двое созданий убежали с дороги, пытаясь укрыться на речном берегу или в кустарнике на дальнем гребне. Сейчас они были безумны — или, скорее, неразумны, и это было еще более пугающе — вернуться к своему животному разуму, запертому в теле, похожем на человеческое. Они бы умерли сами, но только после длительной агонии. Тот, что еще был жив в переломанных ежевичных зарослях, издавал отвратительнейшие звуки, животный визг, смешанный с почти человеческими всхлипами. Даг приостановился, чтоб снова заменить лук на крюк, после чего взял нож. Упавшие глиняные люди были все еще опасны, поэтому они шли втроем: двое удерживали глиняного человека, а один наносил рану в эти достойные жалости горла, приканчивая то, что никогда не должно было появляться на свет. Это было настоящее милосердие, и Даг ненавидел каждую его несчастную минуту. Но молодежи не нужно было этого видеть, так что он в тысячный раз устроил методический и доскональный пример. Они собрали все стрелы, которые смогли найти.