Даг убедился, что Рейза не рвет кровью, а затем поручил Ремо оттащить его к лошадям, подальше от останков Злого. Тавия поддерживала впечатляюще окровавленного Барра — раны в голову всегда кровоточат как ключи, — но его череп был цел. Даг назначил Ните съездить верхом за крестьянами и вернуть их.
— Скажи им, встречаемся у фургонов!
Когда быстрый стук копыт ее лошади стих, Вит обошел вонючую кучу в середине дороги, в изумлении тряся головой.
— Эта тварь, должно быть, весила шесть или семь сотен фунтов. Скажи, Злой Фаун выглядел так же, как этот? — спросил он Дага.
— В основном. Исключая только, что Злой из Глассфорджа был более опасным, так как не был на грани линьки. — А еще у Злого из Гласфорджа была речь; у этого же — вроде бы нет, что давало надежду, что за ним не стояло ни одной человеческой жертвы.
— Как эти линьки работают? Вы так говорите о них, будто это что-то плохое.
Даг пожал плечами:
— Ты понимаешь ведь, как делаются глиняные люди, верно? Злой помещает живое животное в землю и заменяет Дар животного, чтоб побудить его тело вырасти в человеческую форму.
— Я слышал, как Фаун описывала тех, что видела в Рейнтри. Я бы не поклялся, что понял, но думаю, что общую картину я ухватил.
— Дар — это основная истина мира. Злой оборачивает ее в ложь или, как минимум, в что-то еще, и материя начинает меняться, чтоб соответствовать ему.
Вит выглядел еще более озадаченно; Даг быстро оставил тему теории творения.
— Таким же образом Злой использует собственное тело как глиняный горшок, чтоб вырастить новое. Новее, лучше, более развитое, обычно более похожее на человека. В зависимости от того, каких людей или животных Злой сумел поглотить. Вырвать их Дар. Злые используют чужой Дар, чтоб научить свое новое тело как расти.
Вит наморщил нос:
— Значит, Злые рожают сами себя?
— Есть причина, почему мы называем это линькой, а не родами. Достигнув полного размера, Злой покидает старое тело, которое умирает вокруг нового, а новое, э-э… выдирается с боем из старой кожи. Новое тело обычно почти такого же размера, как старое, так что Злой на пороге линьки «сидячий» — неподвижный. Он прячется на дни или недели и не двигается до тех пор, пока процесс не закончится. В этом состоянии они довольно беспомощны и их легко — ну, легче — убить.
— А когда они становятся более человеческими, как тот, который был в Рейнтри? Ты еще говорил, что он был очень красивым.
— Тот же самый процесс. Более грязный, полагаю. Они стараются линять реже, так как нападают.
Вит уставился на кучу гравия и почесал затылок:
— Хм. Думаю, ты бы не хотел, чтоб Фаун видела это прямо сейчас.
Верный Вит выпалил то, что лучше было бы оставить невысказанным. Даг не знал смеяться ему или вздыхать.
— Нет, — согласился он. — Конечно, не хотел бы.
Но Вит уже гнался за другой мыслью.
— Так значит… тогда, когда вы двое встретились возле Глассфорджа, Фаун сделала то, что сейчас сделал Рейз, более или менее?
— Да. Она ударила Злого заряженным разделяющим ножом. Именно так.
Вит молчал довольно долго.
— Моя сестренка… — сказал он в конце концов.
Его тон не выражал чего-то особенного, но Даг подумал, что это, возможно, удивление.
Или благоговение. «Хм».
Для Фаун было облегчением стать лагерем на ночь прямо на том мелком ручье, где они оставили фургоны, несмотря на изнуряющий переход, который они проехали, чтоб достигнуть их вновь. Грусс был не единственным крестьянином, который ворчал о двенадцати милях вниз по дороге, преодоленных лишь затем, чтоб вернуться на двенадцать миль — просто самым громким.
— Целый день работали, чтоб вечером оказаться ровно там, где были утром. Ну и чего мы достигли?