Снаружи шел сильный дождь. Сезон ливней на Аквилоне. Я подхватил под локоток зашедшую в лифт за Еленой древнюю старушенцию, сказав ее киборгу:
— Четыре-девятнадцать, доступ кью-семь-зед, особые полномочия.
Система распознала код и мой голос. Киборг замер. Я указал ему на дверь, и он послушно вышел. Старушка вытаращилась:
— Что пгоисходит, могодой человек? Что с моим Каглом? Моим кибоггом! Это оггабление?
— Что вы, мэм! Я сотрудник «Си Эс». Плановая проверка кибер-устройств. Как выяснилось, ваш киборг крайне метео-чувствителен. Не рекомендую до перепрошивки перемещаться с ним в закрытых пространствах повышенной небезопасности в плохую погоду.
Елена смотрела на меня, насупившись. Ее глаза уже потеряли неестественную зелень, лишь по краям радужки остались изумрудные точки.
— Боже мой! — сказала старушенция, прижав к груди сумочку и с ужасом глядя на киборга. — Кагл ненадежен? Я так ему довегяла!
— Просто перепрошивайте его раз в год, мэм, и все будет хорошо. И не выходите на улицу в дождь. Вызовите сотрудников отеля, и они проводят вас с Карлом в номер. А мне пора.
Я вывел старушку наружу, вошел и нажал на кнопку.
Лифт медленно полз в шахте. Я старался не смотреть сквозь его прозрачные стены, пытаясь сохранять непринужденный и расслабленный вид — взгляд Елены то и дело скользил по мне, словно невзначай. За стеклом бушевала гроза. Говорят, на Масай-рок тоже постоянные шторма и атмосфера не очень дружелюбная к гуманоидам, зато аборигены выращивают коров. Или это экспаты буренок растят, а местные им помогают? Запутался.
Я протянул руку к панели и уменьшил скорость движения лифта. В конце концов, это не совсем лифт, а обзорная площадка для туристов. Весь город как на ладони. В ответ на недобрый взгляд Елены, я дружелюбно объяснил:
— Красота какая! Хочется полюбоваться. А вам?
— Мне нужно вниз, — сказала девушка, продолжая имитировать акцент «Мильды». — Меня ждут. Мои боевые киборги ждут меня внизу.
— Хотите, проверю их для вас? — картинно встрепенулся я. — Магнитные бури на Тамаоне — это не шутки.
— Спасибо, нет. Господин, прошу прощения, вы не могли бы остановить лифт? Традиции не позволяют аффэ без сопровождения долго находится наедине с незнакомым мужчиной.
— А… расслабьтесь, я не кааалаханец, — я легкомысленно махнул рукой, бочком отодвигаясь от стеклянной стены, за которой сверкнула невиданных размеров молния, и закрывая собой панель. И как предки Джея тут выжили, вообще? — Как, впрочем, и вы. К тому же, мы давно знакомы… мисс Гольдберг… Елена.
Девушка сделала шаг к панели с цифрами этажей, убедилась, что я стою насмерть, и со вздохом обреченности спросила:
— Что вам от меня нужно, господин Демидов?
— Что ж, раз мы тут с вами откровенничаем в столь интимной обстановке… Хочу знать, что за игру вы затеяли, — признался я. — Не могу не упомянуть, что я был впечатлен вашим сегодняшним перевоплощением и… хм… амплуа, однако, насколько я знаю, такие шуточки на Аквилоне очень жестоко караются.
— Как вы узнали?
— Маленький закуток за шторой. В зале не было мест.
— Вы шпионили?
— Со мной такое иногда случается, — я согнал с лица улыбку и сказал, жестко глядя девушке в глаза: — Нападение на «Сигму» и «Уранос» было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Общественность восстала. На Аквилон-5 съезжаются политики и журналисты.
— При чем здесь я?
— Даак настолько нагл, что, не скрываясь, прилетел на Тамаон. Еще и поселился в самом людном месте. И это несмотря на то, что его обвиняют в контактах с Ящером.
— Я знаю. И я… — Елена помедлила, словно собиралась что-то сказать, но потом иронично приподняла одну бровь, потянувшись к голове. — Повторю свой вопрос иначе: она касается вас лично, моя игра?
Черный парик исчез в сумочке. Я незаметно сглотнул: русые волосы Гольдберг и ее высокие поддельные каалаханские скулы оказались каким-то невероятным сочетанием. Так раньше рисовали инопланетянок в книгах для взрослых, пока человечество не узнало, что «внеземное существо» в Кластере — синоним слова «животное».
— Нет, — промямлил я.
— Тогда… — Елена развела руками.
— Лично меня ваше странное поведение не волнует, — я собрался с мыслями. — А вот мой друг, знатный каалаханец, тоже считает, что Даак очень опасен. Репутация у него, как у бандита с большой дороги.
— Я сама о себе позабочусь, — это прозвучало холодно и высокомерно. — Господин Демидов, смею напомнить, нас с вами связывает лишь недолгое, неромантичное и, вообще, крайне неудачное мимолетное знакомство.