— Женщина ку-ду-ку. Танцуй, — любезно «разрешил» мне масай.
Я почувствовала на себе взгляды присутствующих. Можно было бы, конечно, закидать масаев вопросами и попытаться пообщаться с поркупинами — наладить, так сказать, межпланетный контакт. Но что-то подсказывало мне, что собравшиеся в «Оазисе» люди, я, Фиби, Курт и мой наставник, находятся в паре секунд от выпущенных в нас острых игл. За все время своего пребывания на Масай-рок я ни разу не слышала, что поркупины ходили к людям в гости. Не хотелось бы создать прецедент с печальным исходом.
— Танцуй, Елена, — едва слышно произнес Тетл.
Курт медленно провел рукой перед виртбордом. Мелодия полилась из спрятанных в стенах и потолке микро-воспроизводителей. Казалось, все мы с облегчением выдохнули, убедившись, что музыка была принята аборигенами благосклонно. Однако Курт почему-то запустил трек под названием «Грозовое небо», томительную, тревожную мелодию, приготовленную Тетлом для тренировки.
Я развернула крылья и принялась танцевать. Пришлось, надо признаться, добавить в танец несколько новых элементов. Под взглядами темных выпуклых глаз поркупинов мне хотелось сжаться в комок, мелодия била по нервам: плечи непроизвольно опускались, я обнимала себя руками и, действуя интуитивно, несколькими минутами позже принялась изображать птицу… в беде.
Я видела репортаж об охоте на ку-ду-ку, когда гуглила информацию о браконьерах. Несчастные птицы пытались спрятаться от пуль. В целом, в минуту опасности их поведение было похоже на панику наших земных пташек. Это я и попыталась станцевать, сделав эмоции более человеческими. Они же сказали «женщина ку-ду-ку». Вот и выясним, развито ли у поркупин абстрактное мышление, способны ли они воспринять образ, переданный танцором.
Музыка стихла. Поркупины «хором» издали иглами скрежещущий звук, повернулись и вышли, сопровождаемые одним из масаев. В зале остался Семе. Он невозмутимо прошел к столику, сел и вопросительно поглядел на Курта. Гибридник принес ему пакетик с картошкой и сел напротив.
Со стола я практически сползла. Ныли мышцы, но больше всего болела спина. Тетл молча сделал знак развернуться, стянул до пояса мое трико и принялся медленно и аккуратно отцеплять крылья от позвоночника. Мне было плевать, что все видят мою обнаженную спину — меня трясло. Я не могла расслабиться, и от этого процедура отсоединения бионервов получилась весьма болезненной.
Избавившись от крыльев, я натянула футболку и одним залпом выпила поднесенный Фиби стакан воды.
— Пс-с-т! Курт! — Фиби сердито позвала гибридника. Когда он подошел, девушка спросила: — Что он говорит? Что говорит Семе?
— Ничего, — Курт меланхолично пожал плечами.
— Немедленно узнай у него, что это вообще было! Поркупины что-то сказали?! Что они сказали?!
— А я и так знаю. Что им понравилось. Они же нас не убили, — резонно заметил гибридник.
Фиби возмущенно потрясла перед его носом кулачком и велела как следует расспросить масая, а Курт хмыкнул и вернулся за столик к Семе. Оба приятеля, киборг и Хранитель, принялись таскать фри из пакетика и смотреть трансляцию шоу с орбитальной станции. На экране вирдборда вышедшие в четверть финала участницы отбора с застывшими улыбками грациозно ходили по сцене в разноцветных крыльях. Меня опять передернуло.
— Спокойно, Елена, — сказал Тетл.
— Меня сейчас стошнит, — простонала я, натягивая трико.
— Идем к тебе.
Мы перешли в мою комнату, оставив Фиби разбираться с Куртом и Семе.
— Это был выброс адреналина, — подав стакан воды, сказал каалаханец. — Выпей, подыши. Просто дыши. Вот так, хорошо. Воспринимай это как тренинг. В отличие от меня поркупины даже не взяли за него оплату, — Тетл улыбнулся, и я порадовалась тому, что на сей раз это была нормальная человеческая улыбка, а не ледяной оскал акулы.
— Что ты попросил у «Лилии»? В качестве оплаты, — спросила я напрямую.
До сих пор не решалась задать инструктору вопрос о его личном интересе. Но он, разумеется, присутствовал, этот интерес. И, немного узнав Тетла, я подозревала, что это было нечто незаурядное: большая политика или бизнес, а может, месть, холодная, как взгляд этого человека.
Тетл задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. И все же ответил:
— Твое первое задание и есть моя плата. Совершенно несопоставимая с тем, что я отдаю и чем рискую. Я очень щедр, как видишь: передаю тебе практически сакральные знания той сферы, где нет места чужим, а сам даже не уверен, что ты справишься.
Я пожала плечами:
— Значит, ты очень заинтересован.