— Нас не разорвёт к чертям? — спросила Элия, напряжённо глядя на Ватсона и капитана.
— Всё возможно, шансы есть, и не маленькие, — голос Ватсона прозвучал с лёгким электронным удовлетворением, несмотря на помехи. — Если бы объект с такой локальной гравитацией был естественным, вся система уже давно бы развалилась или была поглощена. Это неприродное явление. Это нечто искусственное, или, по крайней мере, стабилизированное.
— Ты говоришь, что это возможно? — спросил Андрей, чувствуя, как ненависть к арианцам уступает место холодному, трезвому любопытству.
— Я говорю, что это происходит, — поправил ИИ. — Его масса существует, но её влияние локализовано и направлено. Это позволяет предположить, что внутри этой зоны хаоса может быть своего рода коридор устойчивости. Мы можем пройти по краю, используя его же гравитационные искажения как плащ-невидимку против сканеров арианцев. Шанс низкий, но не нулевой. Реликт даёт нам единственный шанс, который не основан на слепой удаче.
Андрей откинулся в кресле, прислушиваясь к низкому гулу, проходящему по корпусу. На мгновение он закрыл глаза, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли. Вся его жизнь после гибели Земли была цепочкой безумных решений, основанных на минимальных шансах и надежде. Сначала бегство, потом защита Колыбели, потом поиск Дреи, а теперь это. Арианцы здесь. Те, кто отнял у него дом и мир. И они… Боятся этого Реликта? Это был наиболее вероятный из всех возможных ответов, которые могли объяснить всё — гибель цивилизации и причину войны. Может, ответы заперты внутри данных с научной станции, а Реликт был ключом? Риск чудовищный, но цена бездействия — ещё выше. Корабли он потерять не мог, их ждали на Колыбели.
— Навигатор, уводи корабль на ручное управление, полный контроль. Рем, будь готов к перегрузкам. Мы сейчас проедем по краю грозового фронта. Ватсон, начинай, — Андрей выдохнул. Еще один безумный трюк. В последнее время других и не бывало.
Ватсон исчез. Голограмма ИИ погасла, а вместе с ней — почти весь свет на мостике. Индикаторные панели, вспомогательные экраны — всё ушло в режим энергосбережения или было деактивировано, чтобы снизить риск сбоя от гравитационных искажений. Горели только самые основные экраны. Тусклый свет аварийного освещения не мог полностью разогнать тьму. И лишь свет звёзд системы проникал через обзорный иллюминатор. Точнее лишь часть света. Потому что основная его масса преломлялась и уходила в сторону, обтекая невидимый гравитационный щит.
На мостике воцарилась сюрреалистическая, неестественная полумгла. За стеклом иллюминатора звёзды не стояли на месте. Они текли, пульсировали. Прыгали. Меняли своё положение в пространстве. Казалось, что весь космос превратился в густую, маслянистую жидкость, в которой их эсминец увяз. Иногда в поле зрения резко возникал и тут же пропадал ломаный луч света, который был слишком ярким, слишком синим или слишком красным. Это зрелище было одновременно и завораживающим, и пугающим. Корабль дрожал, гудел. Местами заискрили панели, не выдержав чудовищного напряжения. И люди тоже были напряжены не меньше. Андрей и сам вцепился пальцами в подлокотник кресла, заворожённо наблюдая за тем, что творилось там, за бортом его корабля.
— Почему нас не разрывает? — тихо спросил офицер связи, с негодованием наблюдая за тем, как очередной луч света исказился, удлинился, а затем ушёл резко в сторону.
— Хороший вопрос, — Элия, неестественно бледная для её цвета кожи, тоже следила за лучом.
Андрей мотнул головой, пытаясь отогнать навалившийся страх. Страх перед неизведанным и непредсказуемым явлением, которого он раньше не видел. Кто бы ни построил это сооружение, кто бы ни поставил его вместо спутника, он обладал действительно невероятными знаниями. Люди в своём любопытстве достигли высот, которые раньше считались невозможными. И вот теперь, глядя на необъяснимое поведение Реликта, Андрей явно понимал, что есть кто-то, кто достиг не просто большего, а непостижимо большего. Капитан коснулся вызова реакторного отсека.
— Рем, что с гравитационными компенсаторами? — капитан понимал: если они выйдут из строя сейчас, их просто раздавит от перегрузок.
Но ответ бортинженера заставил его вздрогнуть.
— Кэп, они неактивны. Ну то есть… будто нет воздействия. Хотя я отчётливо вижу, как местами усиленный каркас подмяло, — ответил Рем.
Андрей замер. Это было невозможно. Просто невозможно по всем параметрам. Если есть такое колоссальное гравитационное воздействие, должна быть и реакция гравикомпенсаторов. Но её не было. Системы, которые должны были уравновесить это безумие, молчали. Они не сгорели: они просто не распознавали эту силу как физическую угрозу.