Время шло, но гиперсигнала от зонда не было. Зара предположила, что его могло закинуть в другую часть Вселенной, и сигналу потребуется некоторое время, чтобы достичь станции наблюдения. К тому же сигнал зондов был коротким и повторялся в случайном временном промежутке, чтобы избежать перехвата и отслеживания точки приёма. Всё же привлекать этим арианцев не хотелось. Был шанс просто пропустить первый сигнал.
— Где он? Есть какие-то данные? — нетерпеливо спросила Зара.
— Нет, пока не фиксируем… Стоп, есть сигнал! — воскликнул лаборант с горящими глазами, начиная выводить на экран данные.
— Какого…? Сигнал идёт из этой системы, от Реликта. Прыжка не было? — Зара с досадой и недоумением посмотрела на экран.
— Проверяю, — отозвалась её помощница, сидевшая недалеко. — Прыжок был совершён, объект покинул систему, но почти сразу же вернулся. Некоторое время зонд был неактивен, поэтому мы не видели сигналов. Заработали его запасные источники энергии. Но есть аномалия: встроенный хронометр показывает разницу с нашими часами в восемнадцать часов.
Зара прищурилась, глядя на экран. Зонд прошёл через Реликт, но вернулся в ту же точку пространства, при этом пережив восемнадцатичасовой сдвиг во времени. Её гипотеза об экстремальной манипуляции временем получила шокирующее подтверждение.
— Невероятно! Все данные записать, выслать на личный планшет.
— То есть ты хочешь сказать, что Реликт способен управлять временем? — Андрей сидел за столом в кают-компании. Здесь же были и Зара с Дреей.
Они проводили небольшое, строго конфиденциальное совещание относительно их… небольшой тайны. Никто в Федерации не знал о том, что в истории Андрея и Дреи были промежутки времени, которые просто не было возможности объяснить логически. Никто, кроме Зары, которая, пожалуй, единственная была способна разгадать эту тайну и не сойти при этом с ума.
— Не совсем управлять, Андрей, — поправила Зара, делая глоток бодрящего, крепкого чая. — Скорее он способен радикально изменять скорость течения времени в локализованных зонах. Заставлять время течь иначе. Зонд вернулся в ту же точку пространства, но переместился на восемнадцать часов в будущее. Это подтверждает мою гипотезу о внесистемном стазисе, который не даёт объектам распадаться.
Она поставила чашку.
— Только вот повторить этот эксперимент не удалось. Все дальнейшие зонды совершали абсолютно стандартные прыжки. Аномалия была единичной. И это — самая большая проблема
Дрея сидела напротив, молча слушая. Она положила руку на стол, уперев голову в кулак, и задумчиво смотрела на Зару.
— А вообще, такое возможно, чтобы объект совершил прыжок вперёд и потом назад во времени? — задумчиво спросил Андрей. — Разве теория относительности не опровергает подобное?
Зара медленно улыбнулась, оценив точность его вопроса.
— Наш зонд не прыгал назад во времени, Андрей. Если бы он вернулся в прошлое, мы бы не увидели его сейчас, — разъяснила Зара. — Он совершил скачок вперёд на восемнадцать часов, но одновременно вернулся в ту же пространственную точку, откуда стартовал. Это замкнутая временеподобная траектория в пространственном смысле, но только вперёд во временном. И да, Общая Теория Относительности не отрицает возможности существования таких аномалий, хотя и считает их крайне неустойчивыми и редкими.
Она посмотрела на Андрея, а затем на Дрею.
— То, что произошло с зондом, — по сути, пузырь стазиса, который внезапно схлопнулся, переместив объект в будущее. Это не просто «замедление»: это перезапись траектории. И именно это делает ваше с Дреей пробуждение единственным реальным доказательством этой теории, существовавшей до нас.
Андрей откинулся назад, на мягкий диван кают-компании, и провёл двумя пальцами по переносице. Голова пухла от попыток понять, что именно говорит Зара, а ещё больше — от попыток разобраться в этом непонятном для него временном парадоксе. Дрея, по всей видимости, тоже не особо понимала слова учёной, хотя как медик была явно ближе к науке, чем туполобый капитан.
Он тяжело вздохнул:
— Зара, верь или не верь, но я не понял ни черта. Говори проще. Ты сказала, что зонд вернулся в ту же точку пространства, но за восемнадцать часов. Что это значит для нас?
Зара отложила чашку и подалась вперёд, её лицо приняло выражение, которое Андрей называл «миссионерским»: она собиралась просвещать.
— Хорошо, капитан. Представьте себе лист бумаги — это наше пространство. Когда мы совершаем обычный прыжок, мы протыкаем его и выходим в другой точке. Это пространственное перемещение.