— …Жаи?! — прорычал Грхар, и резко заворчаивая вниз.
Земля встретила его ударом. Шасси едва не сложились. Но это было не важно. Он выпрыгнул из кабины, даже не выключив питание. Тепло. Не от двигателя — от взрыва рядом. И чьего-то сдавленного крика.
Жаи лежала на краю площадки, в дурацком угле между двумя перевернутыми дронами. Шлем треснул. Половина лица в крови. Но она дышала. Дышала!
— Девочка... — только и сказал он, уже подхватывая ее на руки.
Ноги сами бежали к ближайшему входу. Он помнил, ближайшие медики у Сле-Хаа, совсем рядом. Повезло, у хмурлоса может получиться ей помочь…
Позади раздался голос одного из студентов, те тоже повылезали из пары еще не взлетевших истребителей:
— Саний, нам что делать?!
— Прикрывать! — не оборачиваясь рявкнул он, бегом направляясь к коридорам родной Академии. Бои еще не пришли на ее территорию – значит, можно успеть…
Дверь едва не сломалась от его пинка. Сле-Хаа обернулся, моргнув всеми пятью глазами. За спиной — задымленный коридор, студенты в броне, пара щитов, таймеры на полу.
— Она твоя, — прохрипел Грхар, аккуратно опуская студентку на панель у стены. — Срочно. Плечо, голова, кровь — но сердце держит. Она жива.
— Пока, — ответил Сле-Хаа, уже вытаскивая свои инструменты. – Можешь идти, я сам дальше.
Он кивнул и развернулся. Схватил чей-то бластер от стены. Сле-Хаа кивнул.
— Только постарайся без героизма. А то кто мне потом будет хвастаться, сколько сбил?
— Девять, — бросил Грхар, уже выходя обратно в бой. — Пока что.
***
Крейсер «Лаэстор». Командный отсек.
Вив смотрела на поле боя, будто на сложную партию в игру, где она — единственная, кто видит всю доску. Она ею и была… Эта битва – ее личная.
На экране перед ней вспыхивали точки: пульсация щитов, маршруты истребителей, векторы спуска десанта. Каждая единица — ее. Каждый приказ — продление чьей-то жизни. Или, наоборот, ее окончание.
— Восьмая волна достигла зоны 6-Н, — докладывал один из офицеров.
— Удерживать, — бросила она. — Зачистка с востока. Где координатор второй группы?
— Связь потеряна.
— Замените. Без отчетов не отступать.
— Подтверждено.
Она переключила канал.
— Эскадрилья «Скорн», вы слишком отклоняетесь от маршрута. Левее. Закрывайте воздушный сектор над их академией – искомое должно быть там.
— Принято, командор, — отозвался пилот.
На отдельной панели мелькали командиры десантных звеньев. Трое в бою, один ранен, пятый запрашивал пополнение. Она проигнорировала. Те, кто требует подкрепления без угрозы — не заслуживают его. Вив просто отправила запись предыдущей атаки. Пусть вдохновляются.
Офицер сбоку наклонился:
— Мы проверили все сканирующие протоколы — тета-ядро не фиксируется.
Она сжала челюсть.
— Повторить цикл. Сначала. На всех уровнях.
— Но это уже будет...
— Сделайте.
Вив отошла на шаг. Что-то не так. Оно должно быть где-то. Где эта проклятая девчонка?! Сканеры отказывались пеленговать ее сигнал. Неужели красноглазая тварь так быстро научила ее прятаться? Ромул на ее месте бы смог что-то придумать…
— Если бы только ты был жив, — прошептала она.
Сканеры щелкали, сигналы обновлялись, алгоритмы анализировали тепловые отклонения и нейросигнатуры. Но все было либо «низко», либо «неизвестно», либо «не то».
Она смотрела на карту, где все шло по плану, и чувствовала, как в ней закипает раздражение. Ядро не может исчезнуть. Оно не может прятаться. Оно должно…
Писк. Панель моргнула. Едва заметно. Маленький импульс в нижнем левом углу проекции.
— Прорыв в Тау-5, — прозвучал голос ИИ. — Сигнатура нестабильна.
Вив моргнула. Прорыв?... Потом взглянула на вспыхнувшую точку.
— А вот и ты… — тихо произнесла она.
И развернулась к офицерам, в голосе — новая сталь:
— Поднять протокол перехвата. У нас…гости. Девчонку – не убивать.
***
Крейсер «Лаэстор». Внешний корпус.
Я впервые вышла в открытый космос. Вот… просто шагнула — и мое тело, обернутое слоем композитного скафандра, окунулось в абсолютную тишину и пустоту. Звук исчез. Воздух — искусственный, замкнутый, с привкусом стерильности и рециркуляции. Дыхание — короткое, частое, даже через автоконтроль ритма.
Сердце стучало медленно. Не от спокойствия — от медленного кровообращения в условиях невесомости. Голова казалась легкой — недогрузка давала ощущение полупотери тела, а движение становилось делом не мышц, а жестов, отдаваемых микродвигателям на комбинезоне.