— Нет… — ответил мальчик, протягивая руку к игрушке. – Это ведь Мары. А Мара никогда не сделаем нам ничего плохого.
Пространство дрожало уже во всем спальном отсеке брата и сестры.
***
Неизвестный звездолет.
Кастор не отреагировал сразу. Не пошатнулся, не выдохнул. Только смотрел. На лицо, которое выглядело знакомым. В глаза, которые должны были до последнего вздоха защищать баланс. Защищать порядок Вселенной. Но иногда и она делает ошибки. Только ее ошибки приводят к слишком масштабным последствиям.
Император Андромеды стоял перед ним — без шлема, без титула, без намека на ложь. Он напоминал его наставника с К-Санте. Только… Он им не был.
Кастор вгляделся в лицо существа, что стояло перед ним. Император был похож на святого рыцаря. И не был им вовсе. Он был выгнутым зеркалом, которое возвращало Кастору не образ, а возможность.
Похожи ли они? Ведь Кастор и сам допустил мысль… о нарушении Кодекса. Конкретно об одной его части – после прошлой ночи. Он внезапно понял… что не хочет исчезать. Он почувствовал жизнь. Впервые – почувствовал… Но Кодекс нерушим.
Однако Император – вот ведь оно, живое доказательство.
Он услышал, как Мара резко вдохнула рядом. Почувствовал, как она вцепилась в его руку — и не сжал в ответ. Этот жест стал отражением истины. Он не имеет права дрогнуть. Нарушить Кодекс? Сломаться?... Как все было бы тогда…
Император молчал. Кастор думал. А если он прав? А если кастодии — не воины баланса, а просто усталые дети чужих решений? Рабы выбора, что сделали за них?
Мысли текли, не как поток — как яд. Тихо. Медленно. Разъедая выученное. Доставая до центра.
И тогда он увидел себя. Таким, каким хотел быть. Не тем, кто держит равновесие. А тем, кто стоит рядом. Рядом с ней.
Он понял — что если сделает шаг к Императору, то уже не сможет стоять рядом с Мариной. Потому что перестанет быть собой.
Он сделал шаг. Но вперед. Между ними.
— Я не ты, — произнес Кастор наконец. Голос — ровный, почти сухой. – И не стану.
Император не шелохнулся.
— Я предложил выбор.
— И я его сделал, — сказал Кастор.
Он активировал меч. Не с криком. Не со злостью. Этот меч – как черта, после которой все становилось ясно. Этим жестом Кас обрубил любые сомнения. Он выбрал.
Император склонил голову — почти с уважением.
— Тогда... прими свой выбор.
Они сошлись за одну секунду. И в этот момент вся энергия корабля дрогнула. Как будто сама Вселенная перестраивалась под этот бой.
Глава 13
Ртар. Тцана. АПТУ. Внутренний двор.
— Ты в сознании? Отлично. Тогда можешь дышать — значит, можешь жить. А значит, можешь потерпеть. — Ри-Ри откинула локон, прилипший к щеке, вытерла пот рукавом — и вколола обезболивающее так уверенно, будто занималась этим с пеленок.
— Спасибо… — прохрипел студент.
— Не благодари. Лучше не умирай.
Она не глядела, как уносят раненого. Просто развернулась — и уже шла к следующему.
Во внутреннем дворе АПТУ царил контролируемый хаос. Вокруг — пострадавшие, развороченные щиты, дымящиеся обломки дронов.
И медики.
Десятки студентов, парочка преподавателей в рваной форме, саний Сле-Хаа — все работали. И в центре этого ада, как раскаленная звезда — Ририанна Лаф, повышенная одним предприимчивым хмурлосом до звания «младший офицер медблока». Ри сомневалась, что такая, хм, должность вообще существовала, но против не была.
Трансляция Ринки оборвалась, когда Император предложил им выбор. Видимо, или заметили, или… Или просто энергии на этом звездолете было столько, что слабенький коммутатор не выдержал – и отключился. Но у фасилийки, как и у остальных, уже сформировалось огромное количество работы.
— Ты кого-то убить пытаешься или спасти? — раздался голос сбоку.
— Зависит от настроения, — буркнула она, даже не оборачиваясь. — Если ты все еще жива — достань новую партию стабилизаторов. Синий ящик. С надписью «не открывать без особой нужды».
— То есть как раз то, что ты уже третий раз вскрываешь за сегодня? — Эйя Силь стояла, уперев руки в бока, с перебинтованным плечом, но без капли страха на лице. Она точно так же, как и Ри-Ри, носилась между ранеными, стабилизируя, бинтуя, обрабатывая травмы.
— Ты мне мешаешь работать, блондиночка, — отрезала фасилийка.
— А ты мне — жить спокойно. Договоримся на ничью?
Они обменялись быстрыми усмешками.
И только потом — кивками. Теми самыми кивками, после которых можно на время считать друг друга “своими”.