— Итак, звездочка, — начал он, щелкнув по планшету и скользнув по креслу как будто гравитация ему не писана, — добро пожаловать на мостик! Здесь не плюют на пол, не спят в кресле командира и не называют гипернавигационный модуль "этой штукой". Поняла?
— Поняла, — кивнула я.
— Прекрасно! Тогда записывай: твое основное назначение — следить за телеметрией на панели «Вектор-9», проверять корректность маршрута перед каждым прыжком, и помогать в момент стабилизации курса. Все остальное время — наблюдаешь, впитываешь, записываешь.
— Я как губка, — пообещала я.
— Вот и хорошо, губка, — довольно хмыкнул Тарран. — Хотя нет. Знаешь, как тебя теперь зовут? Дай-ка подумать… Вроде бойкая. Нужно что-то такое… Пикси! Как тебе?
— ...Пикси? – не поняла я.
— Ну маленькое, как пиксель. Но шустрое. Ты же на помощника пилота нацелилась? Как раз подойдет! У нас в прошлом году был «Летучий Омлет» и «Сигнал Ошибка-404». Не подведи традиции.
Я заулыбалась. Ошибкой 404 точно быть не хотелось. Омлетом и подавно. Так что Пикси – вполне подходящий позывной!
Тарран оказался на удивление терпеливым и понятливым — он показывал, объяснял, давал потрогать, а потом еще и хвалил за «быструю соображалку». Через пару часов я уже знала, где находятся резервные стабилизаторы, как переподключить внешний сенсорный купол и почему нельзя тереть правую боковую панель навигационного блока (там обитает крайне раздражительный дежурный ИскИн по имени Этти).
К вечеру я чувствовала себя, как будто отработала смену на рудниках Хаал-Морра, но была довольна. Потому что — я на настоящем корабле, на настоящей практике, в настоящем экипаже.
Офицер отпустил меня чуть раньше – и я решила проверить, как дела у остальных. Заглянула в технический отсек – к Рену.
— Рен, ты тут? — я приоткрыла дверь и сунула голову внутрь.
И почти тут же схватилась за сердце.
Рен, сидя на одной из панелей прямо на высоте полуметра, свесив ноги и держась, видимо, за чистую удачу, ковырялся в живом (!) коммутаторе. В буквальном смысле — искрящиеся провода торчали наружу, что-то пищало, где-то даже клубился легкий дымок.
— Ты что творишь?! — прошипела я, врываясь в отсек.
— Спокойно, Ринка, у меня все под контролем, — отозвался он, не глядя. А все знают, что «все под контролем» — это та самая фатальная фраза, которую обычно произносят за секунду до катастрофы.
В этот момент что-то громко щелкнуло. Коммутатор дернулся у него в руках, а сам Рен — едва не вылетел из техотсека, повиснув одной рукой за поручень. Его ботинок отчаянно болтался в воздухе.
— Под контролем, да? — хмыкнула я, протягивая ему руку. — Слетевший ИскИн, разгерметизация и незапланированный выход в открытый космос — это по-твоему «контроль»?
— Не вылетел же, — ухмыльнулся он, цепляясь за меня и спрыгивая обратно на пол. — Кстати, у тебя новое имя в бортовом журнале.
— Уже? – удивилась я.
— Саний Грейн сказал, что у офицера Таррана с этим быстро. А вот нам позывные еще надо заслужить…
Я сочувственно похлопала друга по плечу и не стала рассказывать про «Летучий Омлет» и «Сигнал Ошибка-404». Просто чтобы не расстраивать.
— А ты чего один? – перевела тему.
— Саний пошел проверить палубы. Говорит, что чует, когда курсанты косячат.
Я хихикнула и глянула на личный коммутатор. Тот показал три сообщения от Ри-Ри, полные негодования от факта, что я так и не поделилась с ней происходящим. Я клятвенно заверила подругу, что скоро все расскажу, попрощалась с Реном и двинулась в сторону своей капсулы. Надо хоть немного передохнуть – и записать все события сегодняшнего дня в журнал.
Я почти добралась до двери, когда услышала знакомый резкий голос из-за угла:
— Что вы делаете, курсант?
Честно, сначала я подумала, что неправильно передвигаюсь. Потом – что уже что-то натворила, но пока даже не знаю, что. А потом уже поняла – это он не мне…
Парень с другого универа, не с нашей академии, стоял в коридоре перед шлюзом и… зачем-то тыкал пальцем в распределительную панель, глядя на нее с одухотворенным выражением страдания. Панель недовольно пищала, как бы намекая, что не для таких действий ее жидкие кристаллы цвели.
Саний Хаттар Грейн материализовался из-за его спины, как фантом. Глаза у него сузились до щелей.
— Я… я думал, тут свет погас… и хотел включить обратно… — проблеял практикант.