В воздухе витал гул. Пульс галактики — в режиме «кризис». Центровая трибуна пустовала. Канцлер Трииди и Канцлер Дртарак не спешили занимать главенствующее положение. Ждали межзвездного рыцаря.
И он появился – просто возник в центре зала. Без хлопков и ярких вспышек – кастодиям чужды спецэффекты. С его появлением все шепотки и обсуждения смолкли — воцарилась тишина, будто сам космос прислушался.
— Перемирие нарушено, — произнес он наконец.
Сенатор от ртарианцев вскочил:
— Они?!...
— Дипломатическая миссия внутренних дел Объединенной Галактики. Вы ведь уже получили сигнал бедствия.
Голограмма канцлера медленно наклонилась вперед:
— Зачем? Это…
— Это оно.
В зале раздались возмущенные выкрики. Кто-то потребовал изоляции, кто-то — срочной эвакуации корабля. Кто-то даже предложил уничтожить источник опасности. Но кастодий оставался неподвижен – в этом зале решение принимали трое. Канцлер Дртарак, канцлер Трииди… И он.
— Источник не переметнется? – только спросил Трииди.
— Исключено. Он под моим личным контролем и защитой.
Тишина.
— Тогда…— тихо сказал канцлер. – Самое безопасное – его уничтожить?
— А вы сможете?
Канцлер Дртарак шумно выдохнул и стал рассуждать вслух:
— Если ядро – в живом представителе любого из видов Галактики… В таком случае это должно быть возможным… Этому существу нужно есть…спать…
Кастодий перебил его:
— Я повторю. А вы сможете? – Трииди сперва подумал, что ему показалось. Но сейчас он был почти уверен – в обыкновенно безэмоциональном голосе святого рыцаря послышалась насмешка. И… угроза?
В зале вновь воцарилась тишина. Каждый присутствующий понял – война началась.
***
Палуба 1-А, брифинговый отсек «Пепельного Света»
Мы выстроились почти как в первый день. Только уже не дрожали коленки, не натирали новые ботинки, не бликовала свежая форма — за эти две недели все посерели, посуровели, стали… настоящими.
Я держала в руках планшет с итоговым отчетом. Почерк ровный, записи четкие. Я и не заметила, как начала пользоваться военными сокращениями и писать "модуль поврежден" вместо "сломался".
Рядом стоял Рен. Его руки были в тонкой кибер-пленке, а комбинезон запачкан — не от неаккуратности, а от работы. Он прокачался. Настоящий техник. И это знал не только он. Я испытала гордость за друга и тихонько понадеялась, что и сама не сплоховала.
Единственное, что было не так, как две недели назад – это... Лотус. Он не был рядом – а стоял рядом с другими ребятами, чьими наставниками на это время стали дипломаты. Спокойный. Улыбался, когда нужно. Поддерживал в нужных местах. Но… Не знаю, чувствовала, что что-то не так. Не то чтобы мне хотелось, чтобы он подошел, обнял, что-то сказал… Хотя, может, именно этого мне и хотелось.
Саний Хаттар Грейн проходил вдоль шеренги. По одному принимал планшеты. Когда он подошел ко мне, задержался буквально на секунду:
— Пикси, ты справилась, — сказал он небрежно, но в голосе было то самое… уважение. Я почувствовала, как внутри поднялась теплая волна. — Даже лучше, чем я ожидал. Молодец.
Я только благодарно кивнула в ответ. Не доверяла голосу.
Саний обошел остальных, бросая короткое "сойдет", "отлично", "подчисти формулировки" — пока не остановился у… как же его звали? В своей голове я охарактеризовала этого практиканта «панельный романтик».
— Ты, — сказал Грейн. — Не то трогаешь. Не там. И не тогда. Попробуй в следующий раз… подумать. Хотя бы чуть-чуть. Зачета нет.
Парень сглотнул, но даже не возразил. Саний вернулся к трибуне и громко произнес:
— Практика завершена. Система зафиксировала итоги. Большинство из вас могут рассчитывать на приоритет при подаче в Звездный флот. Это не обещание, это шанс. Остальное — зависит от вас.
Я ощутила внутреннюю дрожь. Все. Практика окончена – и мы возвращаемся на Ртар. Другими. Повзрослевшими…
На мгновение перед глазами пронеслись все события этих недель. Как офицер Тарран учил меня правильной навигации – и да, она несколько отличалась от занятий на тренажерах. Как саний Грейн калибровал с Реном в отсеке поддерживающие ИскИны, а я вызвалась помочь. Как… Я бросила короткий взгляд вбок – на улыбающееся лицо с ямочками на щеках. Это ведь не из-за того ужина с его отцом?... И последнее, о чем я вспомнила (хотя вряд ли я могла вообще перестать об этом думать) – горящие красные глаза в рубке. И то, как он…как мы действовали. Да, мы возвращаемся другими. Я уж точно.