Мужчина без возраста, без имени, без прошлого. Хотя оно у него было…
Он стянул маску, расстегнул ворот защитного комбинезона. Медленный вдох. Он – снова стал собой. Не машиной, подчиненной Кодексу, а собой. Под маской открылись темные волосы, чуть растрепанные. Лицо – строгое, правильное. Красота, обточенная не тщеславием, а долгом.
Он провел рукой по волосам, как бы возвращая себе человечность. Потом опустился в кресло пилота — бесшумно, беззвучно. Корабль будто вздохнул ему навстречу, признал.
Руки легли на штурвал. Движения — быстрые, почти ленивые, но в каждом — точность хирурга и инстинкт воина. На голографическом экране загорелись десятки меток. Предсказуемо.
Маленькие точки буквально облепили «Пепельный Свет». Однако его это не волновало – он и так знал, что теперь они найдут ее везде. Смысл следить? Если только не уверены…
Он пробежал взглядом по данным. Дистанция к цели стабильна. Угрозы: минимальные. Склонился ближе к пульту, переключил канал внутренней связи. Программа обновления маршрутов уже висела на экране. За спиной пропела система стабилизации. Вокруг — только безмолвие космоса. Это его родной пейзаж, его природа. Сначала – пламя К-Санте, наставники, учебные миссии, бои, снова пламя. Их закаляли – светом умирающих и возрождающихся звезд, чтобы Галактики были спокойны. Живые существа, но «быть живым» им запрещалось. После обучения – все те, кто остались – инструменты.
В его сознании всплыли строчки – первое, что вдалбливали в малышей, когда их капсулы прибывали на К-Санте:
«Вы – структура. Последняя стена. Инструмент равновесия. Кастодий не лжет. Не чувствует. Не прощает. Не подчиняется. Не управляет.»
Он усмехнулся. Действительно… Структура. Инструмент.
«Пепельный Свет» продвигался к Ртару. Скоростной шаттл… Но его корабль, по ощущениям, практически завис в пространстве. Для него – слишком медленно.
— Времени нет… И одновременно его так много, — задумчиво прошептал он, наблюдая, как движется серебристый бок гигантского судна. Их системы не пеленговали вражеские дроны. С другой стороны… Командир корабля уже знал, что он рядом – и понимал, что теперь боятся нечего.
Столько веков в тени – и вот святые рыцари снова должны показаться. Кастодии действительно не приходят просто так. Это Вселенная – порождает их, будит особый ген в детях, когда понимает, что миру нужно вернуть баланс. Что такое годы жизни в ее мире? Он для Вселенной – букашка, которая погибнет, не успеет она и принять его смерть. Но зачем-то эти букашки все же были ей необходимы. И они выполняли свой долг.
Он скользнул пальцами по тактическому пульту. Экран ответил мягким свечением. Он отметил позиции дронов, сверил векторы охраны, оценил частоты внешнего сканирования.
Все было в норме.
Но рука его замерла на панели. Чуть дрогнула. И почти сама собой перескочила на соседний модуль. Тонкая серебристая дорожка зашифрованного канала.
«Активировать удаленный доступ управления искусственным интеллектом?» — будто удивленно мигнуло сообщение подтверждения. Пальцы зависли над зеленым свечением согласия. Странно…
Он моргнул. И убрал руку.
«Контакты запрещены вне необходимости. Защищать – не вмешиваться.» — мысленно приказал он сам себе.
Вздохнул и закрыл глаза.
«Кастодий не чувствует.» — вновь прозвучали строчки Кодекса. На его губах мелькнула тень улыбки — такая же быстрая, как вспышка сверхновой.
— Кастодий не чувствует, да? – тихо произнес он. И было в его голосе что-то…горькое.
***
Общежитие АПТУ, женский блок
Вы когда-нибудь видели, как радуются фасилийки? Нет? О-о-о-о, это зрелище стоит того, чтобы его наблюдать!
Чем, собственно, и занимался Рен, когда мою шею обвили гибкие ручки одной голубоволосой и синекожей красотки, чередующей в своей речи то радостный визг, то угрожающее рычание. Визг – это потому что, цитирую, «Ринка дома-а-а!». Рычание – «Но я все еще на тебя злюсь!». Еще был момент угрозы, конечно: «Сейчас я все-е-е у тебя выведаю!». И куча всхлипов, смеха, рыданий и шипения.
В общем, что я имею сказать – не оставляйте фасилиек одних даже на две недели. Не факт, что выживете после возвращения.
— Знаешь, Ри, я тоже вернулся… — как бы невзначай намекнул Рен, ставя наши сумки в холле прямо перед «лицом» комендантского ИскИна. – А еще я могу выдержать больше Ринки, я мужчина в конце концов… Так что, может, и меня уже обнимешь?
Ри-Ри наконец отлипла от моей уже начавшей синеть (под стать подруге!) шеи…и сделала то, о чем он просил. Я зловредно ухмыльнулась.