— Ты хороша, — похвалил меня инитиец в момент очередного скрещения мечей. – Лучшая ученица, что была у меня.
— А у тебя их было много? – удивленно выдохнула я, контратакуя.
— Некоторое количество, — лукаво ответил Игнем, заходя мне за спину и пытаясь приставить лезвие к горлу. Только в этот раз я вывернулась и ответила тем же.
— Не завидую я им…
— Врешь. Завидуешь, — увернувшись, хмыкнул он, снова нанося удар.
Ладно. Внутри себя признаю – немного завидую…
Тренировка продолжалась. А мир… Так и не появился снова. И это было прекрасно.
***
Так прошло еще какое-то время. Я не понимала, сколько – часы смазались. Но почувствовала, что начала уставать – и Кастор тут же остановил бой:
— Перерыв.
Я деактивировала меч. Мир потихоньку приходил в нормальный режим – воздух перестал быть тягучим, никакие красноватые завихрения не преследовали, пространство не пыталось сменить вектор своего существования. Я опустилась на скамью у стены. Надо было перевести дух…и подумать. Инитиец не сказал ни слова – но отошел к пультам, а затем вернулся оттуда со стаканом воды, протянул его мне.
— Восстанавливай силы, — мягко произнес он, садясь рядом.
Сделав глоток воды, я перевела взгляд на лицо парня. На полигоне было тихо – ни шипения мечей, ни шелеста напольных покрытий. Кастор посмотрел в ответ. Мне хотелось спросить, но…
Жжения больше не было. Лишь приятное тепло внутри. Такое ощущение… словно я дома. Непонятное, непривычное, но очень глубокое. И мне…очень захотелось в нем задержаться.
— Ты вырос на Инитии? – негромко спросила я.
Он покачал головой:
— Не совсем. Раннее детство да, я провел там – а потом… Потом рос в другом месте. А ты? Слышал, что ты с астероида?
— Да, астероид В0198. Там нас много. Старшие говорили, что меня подбросили космопираты – наверное, родилась на звездолете. А ребенок им… зачем? – я пожала плечами. – А как там…на Инитии?
Кастор отвел взгляд, посмотрел перед собой. Я снова подумала, что это лицо – чистая структурная красота. Это потому, что инитийцы все так хороши собой? Или…?
— Я плохо помню. Горы. Много воды. У нас всего два континента. Отдельных стран нет. Мне нравилось… — он слегка поморщился, точно стараясь вспомнить. – Кажется, я любил воду. В ней все замедлялось. Океан – он огромный. Не такой, конечно, как космос – но тогда… Он казался таким же бесконечным.
Я почувствовала, что улыбаюсь. Океан… Я не видела океанов. Вживую – не видела. На проекциях и голограммах – конечно. У нас были занятия по природе населенных планет на астероиде.
— Я бы хотела увидеть… — полушепотом произнесла я. – На проекциях все не то. До прилета сюда, на Ртар, мне казалось, что это просто планета. А уже здесь… Все стало настоящим.
Кастор снова повернулся ко мне. Черный космос его глаз не был холодным.
— Ты увидишь, — уверенно сказал он. – Ты еще многое сможешь увидеть.
— Надеюсь, — честно ответила я.
Мы помолчали.
— Как самочувствие? Продолжим?
Я вздрогнула. Теплое ощущение «дома» начало испаряться, уступая место мыслям о странности этой тренировки.
— Все еще обессилена? Можем подождать – или закончить на сегодня.
— Нет, я хочу продолжить, но…
Сказать? Или он не поймет? Но он же тоже это видел… Промолчать? Святые кастодии, да пошло оно!
И меня прорвало. Я рассказала ему про сон, про Кая, про Листу, про свое им обещание, про страх, что я его не сдержу, про жжение, про тепло, про то, как все замедляется, про то, что было на «Пепельном Свете», про кастодия – и то, как мне было спокойно рядом с ним, как правильно… Я говорила и говорила, не заботясь о том, чтобы сделать вдох – словно инитиец был единственным, кому я могла открыться. Может, так оно и было…
— Я не понимаю… — задыхаясь, закончила я. – И меня это пугает.
— Марина, — мягко произнес Кастор, слегка касаясь моего плеча. – Не стоит бояться.
— Считаешь? – я хмыкнула. – Ну да, подумаешь, жжет в груди. И пространство ломается…
— Это нормально, — ответил инитиец. – Просто ты… просыпаешься.
Я удивленно уставилась на него.
— И как это понимать?...
Глава 7 (часть 2)
***
Цитадель Эпсилон. Зал заседаний Объединенного Совета Галактики. Тревиус.
Воздух в зале был натянутым, как трос на пограничной станции перед обрывом в черноту.
Дртарак бушевал.
— Они! Они дали клятву не вмешиваться! — канцлер почти плевался слюной, сокрушая кулаком воздух перед собой. — И что теперь? Отряд уничтожен. Целая боевая группа стерта в пыль — из-за... — он зло ткнул пальцем в проекцию. — Из-за какой-то никому не известной девицы!