Кастор еще с секунду растерянно всматривался в мое покрасневшее от смеха лицо, а потом, видимо, приняв серьезное решение, продолжил:
— Ладно. Тета-энергия…
***
— То есть, правильно ли я поняла, — решила я резюмировать его краткую лекцию, достойную ректора Стевроса. – Вас, кастодиев, доставляют малышами на К-Санте. Там подвергают облучению – и выживают не все, потому что нестабильность горизонта событий – жуткая штука. И эта самая жуткая штука сидит у меня в груди?
Кастор едва заметно улыбнулся:
— В целом, верно. И кастодии – те, кто смог выжить – действительно знают, как с ней быть. Но – в твоем случае все иначе. Тета-энергия на тебя не воздействует – ты сама как бы и есть эта энергия. И от этого ты еще опаснее. То есть, ты можешь случайно, как и сказал Сле-Хаа, стереть к черной дыре весь Ртар просто потому, что не выспалась с утра.
— Но я частенько не высыпалась. Почему именно сейчас? – и вправду. Двадцать пять лет все было нормально. А теперь вот – сотру планету?
— Что-то тебя…назовем это так. Что-то тебя пробудило. Внутренний конфликт, какая-то нестабильность. Возможно, то, что твое ядро вошло в резонанс с теми частицами тета-излучения, что есть во мне. Все же мы тренировались тогда вместе – а потом был «Пепельный свет». И мне пришлось, чтобы не допустить жертв среди населения, использовать излучение. Насколько знаю, в момент нашей тренировки, у Стевроса в кабинете активировалась аварийная тревога. Но там я не делал ничего – значит, все-таки стартовая причина не во мне…
— То есть, ты не знаешь? – уточнила я.
— Не имею ни малейшего понятия. В том числе поэтому надо держать тебя подальше от населенных планет – иначе случайно сдетонируешь…
Я задумалась. Что было тогда? Почему вдруг…
— Кастор, а… Могло ли… Важное воспоминание… И усилие воли… Само пробудить это ядро?
— Воспоминание? – удивился инитиец. – Какое?
— Болезненное. И очень важное. Такое… Что ударило очень сильно… — я прикрыла глаза. Кажется, я начала понимать…
Я подумала о детстве. Об астероиде. О заплаканных брате и сестре, доставленных космопиратами. О Мадам… О том, как я прощалась с Каем и Листой. Как они плакали, тянули ко мне ручонки…
«Мара, ты же вернешься?»
И о том, как стальная хватка надзирателей Мадам утащила мальчика и девочку из ангара. А они…все плакали…
«Я обязательно вернусь!»
Я вспомнила ощущение. Как прижалась к иллюминатору. Как там пахло, в этом транспортном шаттле. Перед глазами все еще стояли лица Кая и Листы. И…тогда я в последний раз сама…плакала…
— Марина… — голос инитийца откуда-то извне звучал предупредительно.
Я почувствовала, как меня обдало порывом воздуха. Такой сильный ветер? Здесь?...
— Вот о чем я говорил… — снова раздался голос Кастора. – Глаза открой.
Послушалась. И…
— Ой… — пробормотала, увидев, какую бурю вызвало воспоминание об оставленных на астероиде малышах.
Кратер стал больше. Камень его склонов осыпался. А площадка…изменилась. От пологой, ровной и гладкой поверхности не осталось и следа – теперь под нашими ногами щерились скалистые рытвины, высились каменные пики…
— Это я? – недоверчиво произнесла я, оглядывая…что? Повреждения? Слом пространства?
— Да. И за затягивание старого шрама спасибо, кстати. Он мне вообще-то нравился… — хмыкнул Кастор, закатывая рукав. Я присмотрелась – на мускулистой руке не было ни одной царапины. – Здесь были следы от взрыва шахты на Ортариане. Шестирукие меня за них вообще-то уважали. Даже без знаков Ордена – просто за отметки… Но теперь – ничего. Это – слом временных линий. Ты отменила изменения. Хорошо хоть, младенцем меня не сделала…
— Наверное, ты бы неплохо смотрелся. Щекастенький такой, красноглазенький… — хихикнула я. – Младенец-кастодий, кошмар же!
Кастор рассмеялся в голос:
— Даже не хочу представлять!
— А и не надо, я, видимо, могу устроить… — протянула я. И попросила: — Теперь научи, что с этим делать?
Игнем задумчиво посмотрел на меня:
— Вызывать ты это, можно сказать, уже умеешь. Опиши ощущения, которые испытываешь, когда ядро срабатывает?
— Ну-у-у… Мне грустно. Очень. Больно. И…страшно. Не за себя, — честно ответила я.
— Понял. Тогда будем учиться по чуть-чуть.