Кастор уставился на меня, не моргая. Я приняла решение за него – и синтезатор выдал нам два комплекта шестого меню. От него еще никто не отказывался! Поставив перед инитийцем упаковку, я разорвала свою и вгрызлась в синтетические фрукты.
— Ты поистине невозможная, — наконец произнес Кастор, попробовав мое творение. – Ты действительно научилась такому на астероиде?
— Ну… У каждого свои таланты. У тебя вот мечом махать. У меня… скажем так, наводить свои порядки, — пожала плечами я. – А что, вкусно?
— Вкусно, — честно признался инитиец. Он вытащил из коробки яблоко, откусил его, а затем улыбнулся. – Очень.
— То-то же! Малыши на астероиде выглядели вот прям как ты сейчас! – довольно рассмеялась я. – Листа сначала даже не поняла, что это такое.
— Листа?
— Ага. Я больше всего присматривала за ней и ее братом – Каем. Меня сначала назначили их старшей, а потом… Как-то сдружились. Больно было оставлять их одних.
Внутри снова начала клубиться сосущая душу тоска. Ненавижу это чувство… Кастор, видимо, понял, что мы затронули не самую лучшую тему, и замолчал. Я доела свою порцию, инитиец тоже. В теле ощущалась усталость – та, что приходит после очень долгого и трудного дня. В капсуле было тихо.
— Прости, — негромко сказал он. – Не хотел…
— Нет-нет, ты что! Все в порядке. Просто… — я опустила взгляд. — Просто я очень по ним скучаю. А ты по своей семье разве нет?
— Не по кому скучать, — ответил он. Я подняла глаза – и увидела (или мне показалось?) на структурно красивом лице тень. Спрашивать не стала… Но он продолжил сам. – Нас забирают совсем детьми. Почти младенцами. В семью – где рождается сильный, способный выдержать тета-энергию, мальчик – приходит посланник К-Санте. Соглашаются, конечно, не все… Но многие. Это редкость – и честь. Со мной было иначе – я помню свое детство на Инитии. Я жил у океана, с отцом, до пяти лет. Потом, когда отца не стало… Тогда Вселенная позвала.
— Звучит…грустно, — прошептала я.
— Тогда, наверное, оно так и было. Но сейчас…уже нет. К-Санте и излучение погибшей звезды вымывает из нас эмоции. Геном изменяется – и все, во что мы верим – это Кодекс.
— Кодекс? – переспросила я. Той информации, что можно найти о святых рыцарях, было совсем немного: все знали об их сверхъестественной силе, о том, что они защищают баланс во Вселенной. Их считали сверхрасой, ввиду измененного генома. Но это – все, что было известно нашим ученым. Мало кто мог похвастаться тем, что видел кастодия вживую. Но про Кодекс нигде не говорилось.
— Да, это что-то вроде свода правил нашего Ордена. То, чему подчиняются и следуют все рыцари Пути. Согласно Кодексу, мы не живем. Мы инструмент Вселенной для наведения порядка. Облаченный в гуманоидную форму, но – инструмент. Мы не имеем чувств, не имеем власти, не занимаем ничью сторону. Мы обязаны следить за тем, чтобы законы Вселенной не ломались. Нас – одного слома – ей достаточно. Но мы контролируемый слом. Как только кастодий выполняет задачу – Вселенная его стирает.
Кастор рассказывал это так просто, словно зачитывал правила безопасности к капсуле или инструкцию к плазменному мечу. На его лице не дрогнул ни мускул, когда он говорил о своей…своей…
— То есть… — прошептала я. – Как только твоя миссия завершится… Ты умрешь?
— Наверное, это можно классифицировать, как смерть, — пожал плечами парень. – Так что да.
— И какая…какая это миссия?... – я сжала упаковку синтетической пищи.
Кастор посмотрел мне в глаза. Улыбнулся краешком губ. Не печально, не грустно. Просто улыбнулся. И ответил:
— Вселенная позвала меня решить проблему. Двадцать пять лет назад… Появилось ядро горизонта событий. И я должен не дать ему нарушить баланс.
Я замерла. Почти перестала дышать.
— Значит… Твоя миссия…
— Да. Это ты.
Глава 9 (часть 1)
Особняк Астра. Сайрон. Тревиус.
Рамона целый час пыталась выудить из Лотуса хоть капельку информации о той девчонке, которую он познакомил с отцом. Лотус стойко терпел все ее подкупы и угрозы и молчал. Но старшая сестрица, которую отец вызвал с Фасили еще до того, как капсула Лотуса приземлилась в семейном ангаре, видать, устала доставать их среднего - Тиана – и потому переключилась на младшего брата.
— Ты правда притащил сиротку? – допытывалась Рамона, накручивая голубую прядь длинных волос на палец. В сестре, как и в самом Лотусе, было по нулям фасилийской крови, но, как оказалось, в ее музыкальной академии все так ходили. Правда, Рамона выкрасилась в своем стиле – голубыми стали только две пряди по бокам от лица, остальное же осталось темно-шоколадной копной. – Как тебе это в голову вообще пришло?