— Переход окончен, — доложил Терн. — Нас не засекли.
— Конечно, не засекли, — без эмоций отозвалась Вив. — Они здесь привыкли к штилю. Сейчас узнают, что такое цунами.
Она сделала шаг вперед. На экране вспыхнула схема атмосферы. Затем — зоны высадки, силовые узлы, главные транспортные артерии.
— Выпустить дронов. 3000 — южный клин. 3000 — северный. Остальные — к энергетическому центру столицы. Без особенных разрушений. Это не казнь. Это контроль.
— Есть.
На экране рой дронов вспыхнул точками — и начал посыпался на планету черным дождем. Вив перевела взгляд на схему. Континент, вытянутый в виде запятой, тянулся вдоль экватора. Основные силы: командный и военный центр, а также энергетические вышки сосредоточились на центральном пятаке. Сюда.
— Высадка через три… две… — отозвался Терн.
Экран ожил.
Первый орбитальный разряд с штурмового крейсера снес щитовую платформу на западной окраине столицы. За ним — волна дронов, гравитационное давление. Столица завибрировала.
Вив не отрывала взгляда. Здания дрожали. Вода в прибрежной гавани поднялась, но тут же была обуздана силовым куполом. Вив усмехнулась. Они готовились к климатическим сбоям...
— Выпустить наземные группы. Модули 1–8 — на восточный вектор. Центр связи взять первым.
— Есть.
Темные силуэты в тактических доспехах один за другим выскальзывали из раскрывающихся десантных платформ. Они шли быстро — как учили. Их лица скрывали визоры, но Вив знала — под ними нет страха. Только холод. Только цель.
Было видно, как первые группы входили в контакт: автоматические турели на крышах активировались — но слишком поздно. Им не хватало скорости. Не хватало желания сражаться. Удары были точечными – но четкими. Масштаб поражения завораживал. И – что удивляло – жертв практически не было. Ни с одной из сторон.
Правильная планета. Идеальный удар.
— Передать сигнал Императору. Объект захвачен. Без разрушений. Потерь нет. Ждем дальнейших указаний.
Она сделала шаг назад. На экране медленно расползался купол столицы. Его линии гасли одна за другой, поглощаемые серым, как дым, светом. Но здания стояли. Люди были живы. Только мир… уже не принадлежал им.
***
Неназванный астероид. Сектор Гамма
Знаете, как говорят – утро вечера мудренее? Смысл фразочки в том, что утром на все смотришь более рационально, ночь хранит тайны, секреты и темные мысли, а утром – все становится светлее и чище.
Так вот. Нихрена это не работает!
Может, дело в том, что мы здесь сами решали, когда у нас утро – звезды располагались далеко, поэтому свет на астероиде шел от настраиваемого купола или же от внутренних синтетических светильников. Или, может, в том, что мы с Кастором вдвоем здесь – и деться от собственных мыслей, отвлечься – некуда?
Я ворочалась, кажется, несколько часов, прежде чем смогла хотя бы задремать. Логично, что проснулась полностью разбитой.
— М-да. И тонизирующих распылителей у красноглазого не найдется? – разочарованно протянул Солнце, выводя мне на коммутатор цифры со сканера. – Довел тебя этот святой. А вы тренируетесь всего ничего!
— Да не в тренировках дело, — ответила я, завязывая волосы. И сама же себя мысленно спросила: «А в чем, Мара?»
— Тогда чего такая разбитая? – недовольно поинтересовался ИскИн. – Дуй в душ и закидывайся протеиновым батончиком! Может, хоть цифры вырастут… А то анализировать тошно!
— Знаешь, а ты мне такой все-таки больше нравишься… — хмыкнула я, подумав, что Солнце манерой поведения подозрительно напоминает одну трехглазую симпатичную девчонку.
— Ты тоже ничего! – мурлыкнул Солнце. – Брысь в душ и завтракать!
Я стянула пижаму и взялась за комбинезон. Сейчас его надеть, потом через пару метров снова снять…
В голову постучалась мысль: «Ой, Мар, забей, он все равно же ничего не чувствует! Чего париться?»
И действительно. Зачем? Я протянула руку и схватила полотенце, повешенное кем-то (да мы знаем, кем, не так ли?) на перекладину на стене. Обернула его один раз, заправила уголок и перекинула комбинезон через руку. Буду я еще тут смущаться! Все равно же ничего не чувствует…
Даже волосы подвязывать не стала. Так и направилась в коридор – полуголая, с рассыпавшимися по плечам темными локонами, с поднятой головой.
И прямо на пороге комнаты отдыха столкнулась с Кастором. Мои щеки тут же вспыхнули.
Инитиец только что вышел из той самой душевой, куда я так гордо направлялась. Волосы его были чуть влажными, отдельные пряди падали на лоб. Одна упрямая прядка касалась виска, подчеркивая четкую линию скул. Его кожа, чуть темнее моей, была покрыта тонкой вуалью воды — на ключицах, на груди, на животе. Хоть бы майку натянул, что ли… Ни крупицы приличия в этом… кастодии… Капли медленно стекали вдоль рельефа тела: по линии шеи, вдоль плеч, между ребер, подчеркивая, насколько хорошо он сложен. Мой взгляд зацепился за одну из этих капель – и прошел ниже, к прессу — идеальному, будто выточенному, где каждая грань могла бы служить пособием по слишком шикарной инитийской анатомии.