— Ты в порядке, — он не спрашивал. Констатировал.
А я…
А я не сдержалась и прижалась к его груди.
— Спасибо, — прошептала тихо.
И почувствовала, как моей спины коснулась теплая ладонь.
Глава 9 (часть 3)
***
Цитадель Эпсилон. Тревиус. Срочное совещание Совета Объединенной Галактики.
Зал заседаний был почти пуст. Почти — потому что отсутствие тел не означало отсутствие присутствия. А еще – потому что не всех допустили к докладу «Пепельного Света», использовавшего зашифрованный канал для связи с правлением. Над столом проецировались голограммы — двенадцать фигур, окутанных статичной дымкой, едва различимых, как будто сама система не была уверена, требует ли момент полной детализации.
В центре зависал эмблематический кристалл звездолета «Пепельный Свет», движущегося на границе сектора Омега. Из его сердцевины доносился голос:
— Повторяю: Инитий перешел под контроль неизвестных сил. Протокол подтвержден. Активность противника носит системный характер. Запрос: одобрение на эвакуацию Тревиусианских резервов и передачу информации военным центрам.
Некоторое время никто не отвечал. Лишь внутренние механизмы зала издавали мягкое гудение.
— Мы не можем одобрить этот шаг, — первым заговорил советник Ву-Ати с Атры. Его силуэт дрожал. — Паника среди периферийных колоний приведет к потере логистических цепей. Люди бегут даже от слухов. Вы предлагаете дать им истину?
— Именно, — вмешался офицер Тарран. Его голограмма была четче остальных — он не скрывал лица. — Инитий — не периферия. Это активный транспортный узел, образовательный центр, стратегическая точка...
— Именно поэтому и нельзя. — Голос теперь принадлежал канцлеру Дртараку. — Признание потери — это приглашение к следующему удару. За Инитием — Ивия, за Ивией — Тревиус. Мы дадим врагу карту, если заговорим. Секретность — единственный щит, пока не готовы контрмеры.
— Но ведь это не первое нападение. Сначала мы, — отозвался командир «Пепельного света». — Затем Ртар. Теперь Инитий. Это полномасштабное вторжение.
— Но нельзя поднимать панику, — возразил канцлер.
— Предлагаем отложить разглашение данных на сорок восемь часов, — проговорил Ву-Ати. — Согласные?
Одна за другой вспыхнули отметки согласия. Десять. Один отказался. Один — не проголосовал.
— Протокол принят. Информация остается на уровне "засекречено". "Пепельному Свету" — продолжать наблюдение. Доклад — каждые три часа, — оповестил о решении Совета канцлер Дртарак.
Связь прекратилась. Фигуры одна за другой стали покидать зал, растворяясь в темноте цитадели.
***
Ртар. Тцана. АПТУ. Общежитие студентов техблока.
Рен устало опустился на кровать. День был слишком длинным, хоть его и скрашивала обаятельная улыбка Ри. Стрелять у Рена выходило отлично — особенно по мишеням, похожим на андромедовские дроны. В те секунды, когда вспышка попадания точно резала воздух, он уже знал – не промажет.
Утро началось с пробежки — через симулированный каньон, с заданием не попасть в поле зрения тренировочного ИИ. Конечно, Рен попал – а что вы хотите от техника, чья работа должна заключаться в ковырянии в этом самом ИИ, а уж никак не в побеге от него? Но, по словам инструктора, «ушел красиво, с минимальной утратой достоинства». Потом — работа в модуле связи: учился различать закодированные потоки, искать среди сотен бессмысленных сигналов тот единственный, в котором кто-то кричит без слов. Это у него выходило идеально, как и у его теперь извечной напарницы-фасилийки.
После обеда была «кооперативная стратегия». Другими словами — бессмысленные толчки, удары, и вечно раздраженный студент из соседней группы, который считал, что все проблемы решаются криком. Рен промолчал. Он умел. А Ри — не промолчала. Тот в ответ… Рен уже не помнил, знал только, что теперь у четвертого кадета вместо зуба временный стабилизатор.
Он усмехнулся. Ри-Ри — это была яркая звезда в серой геометрии АПТУ. Несмотря на их незавидное будущее (а Рен понимал – оно, учитывая потенциал нападения Андромеды, очень незавидно), парень был счастлив.
«Интересно, она спит?» — подумал он, уже протянув руку к коммутатору.
Но устройство не дало ему активировать канал связи с девушкой. С экрана на Рена смотрело хмурое лицо, наполовину составленное из металлических деталей. Неожиданный вызов.