– Ты же ведь понимаешь, что журналистка была права? Ты понятия не имеешь, безопасно это путешествие или нет.
Опустив голову вниз, я опять не знал, что ответить. В голове было миллион разных мыслей, но ни одной по поводу, как жить дальше.
– Видишь, ты даже сейчас молчишь. Этим ты всё сказал. А теперь можешь идти.
– Ты же мне друг.
– Именно поэтому я должен сказать тебе «нет».
Выйдя на улицу, не хотелось ни о чём думать. Это исследование, мировая проблема, всё остальное полетело к чёрту. Я чувствовал полное опустошение, не мог принять того, что услышал. Как в тумане, сел в машину и направился домой. Знаете, я всё понимаю. Да, мы неплохие друзья. Да, я получил массу наград в сфере изобретений и упрощения жизни людей. И я действительно много значу для этого мира. Но всё это несопоставимо с моей главной миссией, с делом всей моей жизни. Извини, друг, я не могу иначе. Это моя судьба. Я должен попытаться найти выход…
– Бэт, я вернулся!
На моём лице был салат из эмоций. Это радость вперемешку с внутренним горем, переживаниями и осознанием того, что можешь больше никогда не увидеть свою семью. Но, вопреки всему, я искренне хотел добиться своей цели.
– Ты сам не свой! Что случилось?
– Я серьёзно оплошал, потом лично разговаривал с Кроффордом, и…
– Что? – перебила супруга. – Тебе разрешили экспедицию?
Бэт говорила немного взволнованно, пытаясь сквозь слабую улыбку разглядеть ответ в моих глазах.
– Нет. Он сказал, что будет проводить геноцид населения. Ему, видимо, выгоднее сделать так, – в моих словах, определенно, был сарказм.
– Но это же… Чёрт, это… жестоко! – Бэт стало не по себе, и она присела на стул в прихожей.
Я взял её за руку:
– Пойдём сядем на диван, нужно серьёзно поговорить.
Удобно усевшись, я продолжил:
– Как ты и слышала, мне не разрешили провести экспедицию как подобает. Всё из–за того, что я не могу гарантировать безопасность. Кроффорд хочет отправить меня на орбиту в научный центр – там новое оборудование. Его там попросту больше, больше возможностей для исследований. Я смогу исправить недочёты и, возможно, к следующему истреблению я успею, и мне одобрят это путешествие.
– Получается, ты уезжаешь. Надолго? А как же Адриан?
– Я не знаю, на сколько. А сын – он сильный, он сможет это принять. И я же вернусь – это не будет длится вечно, – слова звучали искренне, но сердце внутри горело от горести. Я ведь понимал, что это наш последний разговор.
– Но это же опасно! Вдруг… Я волнуюсь за тебя! Может, лучше отказаться? Я понимаю, ты к этому очень долго шёл, и на кону стоят много человеческих жизней, но для меня эта чаша весов никогда не перевесит твою. В мире, где нет старости, мы можем жить вечно!
– Я не могу всё бросить. Многие надеются на меня, верят. Я мечтаю, чтобы у каждого была возможность жить нормально, радоваться тому, что он дышит, ходит на работу, занимается любимыми вещами. У людей должна быть цель и какая-либо деятельность. Представь, что это просто командировка, и мне ничего не угрожает.
– Ладно, – тихо сказала Бэт, крепко обняла и поцеловала меня.
– Улетаю я уже завтра. Мне нужно собраться. И я хочу попрощаться с сыном.
В детской комнате в кроватке спал маленький Адриан. Я еле сдерживал себя, чтобы не взять его на руки:
– Не буду его будить, он так сладко спит.
– Я думаю, он и так всё понимает.
Перед уходом я, сам того не заметив, о бортик кроватки стал настукивать мелодию. ТУ САМУЮ мелодию.
– Лиам, не стучи.
– Оу, прости, я задумался.
– Ты никогда не рассказывал, что это за музыка.
– Отец мне в детстве пел… Слова не помню, запомнил лишь эту… мелодию. И когда мне не по себе, она позволяет сосредоточится, стать более смелым, решительным.
Внезапно зазвонил висок, и я вышел из комнаты. На связи появилась голограмма Марго.
– Извините, сэр. Я, наверное, Вас отвлекла.
– Нет, я сам хотел позвонить. Ты что-то хотела?
– Просто узнать, как Вы себя чувствуете? Ну, и как прошла встреча.
– Всё в силе, подробности расскажу на месте. Собери всю команду, встречаемся около ангара.