– Не знаю, Маргош. Может – это смертный приговор для нас, а может –начало новой жизни для миллиардов людей.
Марго заплакала. Эндрю попытался ее утешить, приобняв:
– Ну ты чего?
– Милый, просто я… беременна.
– Ты… что? Ты сейчас серьёзно?!
Парень схватился за голову, он был явно не готов к подобной новости.
– Зачем ты полетела? Это же… Мы можем не вернутся!
– Я понимаю, да, – говорила она дрожащим голосом.
– Довольно, я к Лиаму, надо всё ему рассказать!
– Нет, не надо! Он не допустит, чтобы экспедиция накрылась медным тазом! Он сойдёт с ума!
– Мы уговорим его, мы все!
– Он не повернёт назад, не сейчас! Я его знаю. Его ничто не остановит.
– Понятно, что это учение его жизни, оно и наше тоже! Но это не сравнится с… Я стану отцом! Понимаешь? Что будет дальше?
– Как ты говорил, смертный приговор или новая жизнь. Всё, нам пора спать.
Этим временем Гарфилд настраивал очки. Сзади к нему приблизился Артас:
– Почему не работаешь? – спросил дед.
– Не могу найти себе места. Не знаю, чем заняться.
– Ложись спать. Через десять лет ты проснешься героем.
– Идти первым не гуманно и выставляет меня трусом.
– Ты ещё молод, не переживай по этому поводу, расслабься!
– Что вы делаете? Зачем эти очки?
– Представь, что ты в горах, светит солнце. Ты едешь на лыжах вниз по склону и ветер обдувает твое лицо. Ты пытаешься поднять голову вверх, дабы разглядеть красоту вокруг, но внезапно тебя ослепляет – не красота, а блеск снега. После чего твой спуск завершается госпитализацией. Чтобы этого не произошло, и нужны очки.
– Весьма странное и мрачное сравнение. Ладно, а первый вопрос?
– Продолжу историю, свет солнца достаточно яркий и может ослепить, но лишь на мгновение. Блеск аккреционного диска ярче того в миллион раз. Взглянув на него, ты сразу погрузишься во тьму. Чтобы этого не произошло, данные очки нужно немного подкорректировать, настроить под ту яркость.
– Да уж, неплохо. Этот диск – это…
–…Путь к горизонту событий, – перебил парня Гарфилд. – Знаешь, от части тебе повезло! Всё созерцать самому, стать открывателем чего–то нового! Но с другой стороны, Рендри отправил тебя на смерть. А сам, небось, сидит сейчас на диване, попивает свой любимый столетний Гленфидич и созерцает нечто другое. Очередной футбольный матч, – с каким-то сожалением и упреком твердил старик.
– Смело в открытую говорить подобное.
– Я просто реалист. Много повидал.
– У вас остался кто-нибудь на Земле?
– Только пёс меня ждёт. За ним, если что, Рендри и присмотрит.
– Я думал, домашних животных уже никто не держит.
– Ох уж эти механические создания! А вот Роджер – живой, настоящий! Ни одна машина не способна любить и заменить годы, проведенные с ним.
– А сколько Вам лет?
– Много, дружище, много. Иди спать, нужно отдохнуть.
В криокомнате уже собрались почти все. Капсулы были заправлены гелем и запрограммированы. Оставалось лишь лечь и ждать часа икс. В глазах команды был микс эмоций. Они сами ещё до конца не понимали, на что согласились. Я же был опьянён появившейся возможностью, чувствовал уверенность в успехе и никак не мог дождаться того самого дня прибытия.
– Как только мы погрузимся в капсулы, они закроются и начнётся отсчёт. Отсчёт последних десяти лет тягот для человечества. У людей Земли появится новое начало, как у нас!
После моей речи каждый залез в свою камеру, с разными эмоциями и фразами, но с одинаковым желанием – проснуться в новом, гостеприимном и светлом мире. Гель стал заполнять свободное пространство вокруг меня, через секунду взгляд помутнел, и я закрыл глаза…
…– Где я? Это сон? Почему так холодно?
Лежа на спине, я ощутил крупинки между пальцами. Приподнявшись, зачерпнул горстку песка рукой – он стал медленно высыпаться обратно, образуя небольшую горку. Я ни разу не видел песчаный берег. Это было очень странное чувство. Внезапно сзади послышались шаги. Обернувшись, я испытал шок и попятился назад. Передо мной предстало существо, на первый взгляд напомнившее мне дьявола во плоти. Без рогов, конечно. Гуманоид смахивал на человека из другого, неизвестного мне мира. Он был немного выше ростом, с кожей цвета аквамарин, где-то темнее, где-то светлее. Худые руки и длинные пальцы, протянутые вперед, заставили меня дышать чаще. На лице не было ни рта, ни носа, лишь золотые глаза без зрачков. Дабы не спровоцировать, я медленно встал на ноги и тихо спросил: