— Я с вами согласен, — мягко подтвердил Кристофер, делая глоток кофе.
Он видел, как мысль засела в ее голове. Возможные наркотики, и окружение в котором точно нет Ханны.
На мгновение он поймал себя на том, что он солгал чтобы защитить Ханну, отводя от нее любые возможные нити. Эта мысль ему понравилась.
Это было удобное русло для беспокойства. Первый, крошечный штрих кистью в картине, которую теперь, возможно, придется рисовать самому.
Весь день он ловил себя на том, он проверял анонимную почту каждые полчаса. Тишина. Он просматривал новости — ничего о найденном теле. Он даже заглянул на форум местных родителей — там уже полыхали теории от «торговли людьми» до «секты».
Возвращаясь вечером в свой кабинет, он почувствовал странное ощущение. Это место больше не было тюрьмой. Оно стало… штаб-квартирой. Центром тихой, невидимой войны, которую он вел с призраком беловолосой девочки.
Хотя война ли это?
Он сел за стол, не включая свет. Сумерки за окном окрашивали комнату в синие тона. Он достал из кармана тот самый ключ с зеленой биркой, положил его на чистый лист бумаги. Артефакт. Доказательство того, что все было не сном.
Тело Лейлы где-то там… Ханна где-то там… И возможно она наблюдает за ним. Она знает, что он пришел. Она ждет его реакции.
Он улыбнулся в темноте. Впервые за много лет он не знал, что будет завтра. И в этом незнании было дикое, запретное наслаждение.
Он был на поле. Она — где-то за его пределами, дергая за невидимые нитки. Но он только что послал сигнал: «Я вижу нитки».
Теперь оставалось ждать, потянутся ли они в ответ…
Только он закрыл глаза смакуя чувства и представляя белые локоны перед собой, незнакомый гул и вибрация донеслись из верхнего ящика стола. Там был телефон, звук которого он не узнал.
Глава 3 - Первый ход призрака
Тишину разорвала звонок, и настойчивая, грубая вибрация, от которой дрогнула деревянная столешница. Звук шел из верхнего ящика стола, того самого, где годами пылились папки с устаревшими отчетами и сломанные канцелярские принадлежности. Кристофер замер, прислушиваясь. Вибрация повторилась — короткая, настойчивая серия импульсов, словно кто-то стучал морзянкой из мира, которого не должно было существовать.
Он медленно выдвинул ящик. В свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь жалюзи, на папке с надписью «Архив 2015-2016» лежал предмет, казавшийся здесь абсолютно инородным. Старый, глянцево-черный «кирпич» кнопочного телефона. Одноразовый, дешевый, немой. Экран светился тускло-зеленым призрачным свечением.
Неизвестный номер. Одно новое сообщение.
Палец нажал кнопку с знакомым, тугим щелчком. Текст возник на пиксельном экране, сухой и безэмоциональный, как военный приказ:
Меломану. Трек №1: «Тишина в библиотеке». Адрес: Городская библиотека, филиал №4, архив периодики. Годы: 1998-2002. Черная коробка, июль 2001. Время звучания ограничено. Начинай слушать. P.S. Возьми наушники.
Кристофер прочитал сообщение трижды. Его мозг, отточенный годами анализа, мгновенно выхватил и заархивировал ключевые данные: библиотека №4 1998-2002 (годы его университета и первых шагов в карьере), июль 2001 (то самое лето). Слово «Меломан» ударило тише, но глубже. Это был ключ от потаенной комнаты в его душе — ник на давно умершем форуме, куда он сбрасывал мрачные, полуфилософские эссе о музыке и природе зла. Там не было его имени, фото, намеков. Только текст. Голый, опасный, настоящий.
Сообщение исчезло с экрана через пять секунд, не оставив в памяти телефона ни следа. Технология одноразовости. Анонимность. Безупречный ход.
В темноте кабинета, сжимая в ладони холодный, безликий пластик, Кристофер почувствовал не страх, а ледяное восхищение, смешанное с первобытной яростью. «Тишина в библиотеке» — это не их шутка. Это был пароль. Точка входа в лабиринт, который она для него построила. Она не просто следила. Она археолог его демонов. И теперь приглашала его на экскурсию по раскопкам.
Библиотека №4 стояла в районе, который время и городское планирование решили забыть. Кристофер приехал в предрассветный час, когда мир замер в серой, безвоздушной прострации между ночью и утром. Он оставил машину в двух кварталах, движимый инстинктивной осторожностью. Спортивная сумка через плечо была пуста, кроме пары перчаток, фонарика и тех самых наушников — дорогих, с шумоподавлением, абсурдных в этом контексте.
Дверь в архивный пристрой была деревянной, тяжелой, с висячим замком, который выглядел старше его самого. Навыки из другой жизни, жизни до психологии, до пиджаков и диванов, всплыли сами собой. Отмычка (всегда лежавшая в потайном отделе кошелька, «на всякий случай») скользнула в скважину с тихим, знакомым шепотом металла. Замок сдался с глухим щелчком, который в предрассветной тишине прозвучал как выстрел.