Работал он на автомате, с холодной, хирургической эффективностью. Новый мешок для строительного мусора (плотный, черный), перчатки. Тело было легким, обезвоженным. Он знал, куда везти. Старый химический карьер на окраине, где кислотные отходы давно закрытого завода все еще разъедали камень. Место, где не оставалось ничего — ни плоти, ни костей, ни памяти.
Дорога заняла час. На месте, прежде чем сбросить тело в обрыв с черной жижой, он сделал кое-что от себя. Плоскогубцами, которые всегда лежали в багажнике, он методично выдернул несколько зубов. Хладнокровно, без эмоций. Страховка. Возможно, когда-нибудь эти фрагменты ДНК пригодятся как козырь, как доказательство, что у него есть часть правды. Часть ее правды. Свою визитку он положил в маленький пакет вместе с зубами — связующее звено между двумя преступлениями: тем, что она совершила, и тем, что он сейчас совершал. Санитар. Соучастник. Хранитель тайны.
Тело съехало в темноту с тихим всплеском и исчезло. Он стоял на краю, глядя в черную гладь. Запах кислоты щипал глаза. Вспомнились разрезы на теле. Их расположение что-то напоминало… Мысль была неуловимой, как дым.
Возвращался он на рассвете, чувствуя странную опустошенность и прилив новой, леденящей энергии. Игра радикально изменилась. Он больше не учитель, не терапевт, не наблюдатель. Он — фигура на доске, которую она сама расставила. И теперь его ход должен был быть достойным. Не местью. Не капитуляцией. Ответным приглашением в танец, который она затеяла.
Дома, за своим компьютером в темноте кабинета, он начал действовать. Найти адрес новой школы было сложнее чем он думал, но спустя пару часов карты были раскрыты. «Академия Святого Августина». Элитная, закрытая. Но он не стал писать ей. Он написал на старую почту, в котором уже висело его старое письмо.
Новое письмо было пустым. Ни темы, ни текста. Только одно вложение — отсканированная страница из старого университетского учебника по астрономии. На ней была изображена диаграмма двойной звездной системы: две точки, связанные невидимыми линиями гравитационного притяжения, вращающиеся вокруг общего центра масс, который был пустотой. В название файла он вписал: «Двойная_система._Гравитационный_танец_требует_двух_тел._Надеюсь_один_из_партнеров_не_планирует_поглотить_другого.jpg»
Он отправил письмо. Оно ушло в цифровую бездну, на ящик-призрак. Это не имело значения. Ритуал имел значение.
Он лег спать, когда солнце уже вовсю било в окна. И впервые за долгие-долгие годы ему приснился не сон пустоты или скуки. Ему снился сон падения. Бесшумного, медленного падения в абсолютно черную, холодную, беззвёздную бездну. И в глубине этой бездны, в самом ее центре, горели два холодных, серых, огонька. Они не звали. Не угрожали. Они просто ждали.
Он проснулся с сухостью во рту и с четкой мыслью: первый акт ее спектакля закончен. Он сыграл свою роль. Теперь сцена ждала второго акта. И он уже не мог представить себя вне этой сцены.
Глава 4 - Тень на границе света
Неделя, взятая Кристофером «для отдыха и написания статьи», вытянулась в непрерывный, лихорадочный марафон тихой войны. Его квартира превратилась в командный центр.
Стены украсила пробковая доска, опутанная красными нитями. В центре — школьное фото Ханны Вайт, окруженное вырезками: карта района, расписание «Академии Святого Августина», скриншоты социальных сетей ее прошлой жизни.
Он стал тенью, призраком ее нового мира. Его машина, старая, невзрачная седан, меняла парковки каждые два часа — вот его новый ритуал.
Он видел ее в первый раз через три дня после своего ночного визита на склад. Она вышла из бокового крыла академии с холстом, замотанным в черную ткань.
Ветер, резкий и холодный, трепал ее белые волосы, и она на мгновение остановилась, подставив лицо осеннему солнцу. Она не оглядывалась по сторонам. Будто бы размышляла что то не обращая внимания на окружение.
Кристофер, притаившийся в машине в двухстах метрах, почувствовал укол разочарования. Она не искала его. Не чувствовала его взгляда. Она была поглощена своей новой ролью.
Через день он занял столик на втором этаже кафе напротив школы, за колонной, с идеальным видом на вход. Она пришла одна, купила стакан воды и села у окна. Она читала. Не телефон, не планшет — старомодную книгу в темном переплете.
Она просидела неподвижно сорок минут, лишь изредка поднося стакан к губам. Она не реагировала на смех одноклассников за соседним столиком, не отвлекалась на улицу.