Она была островом абсолютного спокойствия в бурлящем подростковом море. Кристофер ловил себя на мысли, что изучает не человека, а идеальную машину по поглощению и трансформации внешнего шума в внутреннюю тишину. Его восхищение граничило с завистью.
В пятницу. К роскошным чугунным воротам академии подкатил дорогой спортивный кабриолет. Из него выскочил Эйдан Росс. Золотой мальчик, сын того самого Майкла Росса, чье имя мелькало в списках попечителей. Эйдан излучал ту беззаботную уверенность, что покупается вместе с фамилией и счетом в банке. Он что-то говорил Ханне, жестикулируя, его улыбка была ослепительной и абсолютно пустой.
Ханна слушала, глядя не на него, а сквозь него, на что-то в пространстве за его спиной. Ее лицо было гладкой, бесстрастной маской из фарфора. Но когда Эйдан, смеясь, попытался взять ее за локоть в фамильярном жесте.
Она не отпрянула. Не вырвала руку. Она совершила едва заметное, плавное движение — сместила локоть на несколько сантиметров в сторону, так что его пальцы схватили воздух. Это было не реакцией испуганной девочки, а точным, выверенным шахматным ходом.
И в тот самый миг, когда Эйдан, смущенно хмыкнув, что-то пробормотал, взгляд Ханны — холодный, аналитический — сорвался с него и метнулся через улицу. Он скользнул по крышам припаркованных машин, по темным окнам первого этажа. Он не был паническим. Он был методичным. Сканирующим.
Кристофер вжался в сиденье своей машины, затаив дыхание. Ледяная игла прошлась по его позвоночнику. Она искала? Или это был просто рефлекс существа, чувствующего взгляд? Неопределенность была горьким, пьянящим наркотиком.
Вечерами он возвращался в свою квартиру и работал с цифровыми следами. Он копал глубже. Эйдан Росс был чист, как полированный алмаз — ни судимостей, ни скандалов. Но отец... Майкл Росс был хищником другого калибра. Человек, который строил империи на контрактах и неявных договоренностях. Его благотворительность, в частности, щедрое финансирование исследовательского проекта некой доктора Элейн Шоу в академии, была не добрым жестом, а стратегическим ходом. Репутация «просвещенного мецената, помогающего трудным подросткам» открывала двери, которые обычно оставались наглухо закрытыми.
Доктор Элейн Шоу. Ее лицо с профессиональной улыбкой смотрело на Кристофера с сайта академии. Образец академического карьеризма.
Правильные публикации, правильные конференции, модные термины. Ее проект «Палитра: арт-терапия для одаренных подростков» пах не наукой, а пиаром. И Кристофер мгновенно понял: Ханна Вайт с ее историей травли, переездом и, внезапно обнаруженным, «художественным даром» стала бы идеальным экспонатом для такой коллекции.
Мысль вызвала в нем тихую, холодную ярость. Они хотели сделать из нее кейс. Разобрать на составные части, упаковать в термины и подать на конференции. Они не видели в ней хищника. Они видели интересную рану, которую можно было демонстрировать.
Именно эта ярость и подсказала ему ход. Он написал Шоу. Не как коллега коллеге, а как специалист, столкнувшийся с уникальным и опасным феноменом. Его письмо содержало: лесть, легкое предостережение, намек на общий профессиональный интерес и щепотка зависти.
Он предлагал себя не как соперника, а как того, кто уже обжегся и может указать на очаги где может возникнуть огонь. Для карьеристки, чья репутация висела на успехе одного-единственного «звездного» пациента, такие слова были и угрозой, и возможностью заполучить союзника, который прикроет ее спину.
Ответ пришел не письмом. Приглашением.
Конверт из плотной, кремовой бумаги с тисненым логотипом академии. «Доктору Кристоферу Блэку. Приглашаем вас на закрытый предпоказ промежуточных результатов проекта «Палитра» под руководством д-ра Э. Шоу. 18:00. Конференц-зал «Омега». Бизнес-центр «Сент-Джон».
Внизу, от руки, синими чернилами: «Буду признательна за ваш экспертный взгляд. Надеюсь обсудить ваши наблюдения. Элейн Шоу.»
Он взял приглашение с улыбкой. Завтра он войдет в зал. И посмотрит ей в глаза при всем честном народе. Посмотрим, сохранит ли она тогда свое ледяное спокойствие.
Глава 5 - Куратор и экспонат
Зал «Омега» был капсулой безупречного, стерильного будущего: хромированные детали, белоснежные стены, беззвучный кондиционер, нагоняющий холод. Воздух пах деньгами. Кристофер вошел одним из последних, выбрав место в конце среднего ряда — не в гуще событий, но с идеальным обзором.