После ее слов возникает неловкое молчание. Аркаша делает встревоженное лицо и показывает глазами Асе, чтобы она увела Надю из-за стола, раз уж та заговорила о погибшем брате и северных льдах.
Они уходят в Ксенину комнату. Ася знает, что противоборствующие на кухне партии помирятся сейчас на почве нарастающего безумия Нади и вновь заговорят о том, может ли такой человек работать в школе. Аркаша будет высказываться в защиту Нади, что педагог она превосходный, а потом говорить, что Надя не дает детям тот минимум, который спросят с них при поступлении в вуз. Аркаше лишь бы поддержать компанию. Надя для него что-то вроде пищевой добавки, которую однажды Асе, отчаянно искавшей работу, попытался впарить муж подруги, к которой она обратилась за помощью. Сейчас каждый норовит использовать другого. Опять же, когда Ксеня заболела желтухой и Ася позвонила другой своей подруге, вылечившей это заболевание с помощью какого-то хитрого народного рецепта, подруга тут же попросила устроить ей встречу с Сережей Батагановым, чтобы решить свой квартирный вопрос. Срочно встречу — до рецепта. Рецепт будет выдан по результату встречи. Сказано было вроде в шутку, но совершенно серьезно. Или отправляй своего больного ребенка на Соколиную Гору, или подавай Батаганова. Надо ковать железо, пока горячо, пока ребенок мечется в горячке, такое и Антону Павловичу не приснилось бы с его дряхлой слабосильной кобылкой и далеким пламенем в костопальном заводе... Жаловался в письме к Григоровичу, что видит себя у осенней реки, чувствует, что должен пересечь глубокую ледяную воду времени. Впрочем, время бывает и
огненным, как верно подметили китайцы, соорудившие огненные часы — редкий механизм: на веревочных жгутах, которых касается тлеющая палочка, висят каменные гирьки, когда перегорает очередной жгут — гирька со звоном падает в металлический поднос. Когда веревки перегорят все до единой, времени уже не будет, как написано в одном из снов Оли Бедоевой: «...все сгорит в огне зеленом, в тонком пламени весеннем», все исчезнет с металлическим звоном, в котором будут задействованы и хронометры, и народные рецепты от желтухи, и страшная луна, — вся чеховская лавка колониальных товаров со скопившейся в ней цивилизацией, осаждаемая пламенем со всех сторон, уйдет с лица земли, исчезнет и само лицо с любимой природой, ласково кивающей автобусу, скачущему по ухабам с приникшими к окошкам неполноправными, как ангелы, представителями рода человеческого, и вдруг остановившемуся между Рузаевкой и Цыганками, когда водитель почувствует сердечную спазму: тогда в тишине природа тревожно зазвенит хрустальными часами, зажжужит пчелой, перелетающей с цветка на цветок.