Пугало зовут Странник Тихон, Анатолий смастерил его точно таким, какие принято было ставить в огородах его детства. В окрестностях Мологи пугала сооружали выше человеческого роста, и, когда вода по весне выходила из берегов и люди плавали по улочкам на лодках, одни пугала торчали в огородах, дожидаясь спада воды, — по ним отмечали ее уровень. Анатолий пальцем о палец не ударил в своем огороде, свалив все на плечи жены, зато пугало воздвиг, как памятник своему детству, ушедшему под воду, дав ему имя реального странника Тихона — юродивого, обходившего окрестные мологские деревни ровно до тех рубежей, до которых, как выяснилось позже, они оказались затопленными. Обычно Тихон бывал одет по сезону — зимой ветхий ватник или старая куртка, летом — Толина выношенная рубашка или тельняшка, но в эту зиму Анатолий забыл переодеть своего любимца, только привязал к его лапе дырявый зонтик. Уж сколько раз Феб объехал Землю на своей колеснице, а Тихон все так же крепко стоит на месте, его с одного рывка не вытащить: ивовые его ноги пустили корни и сплелись с корневой системой сада. Посаженные Шурой владимирские вишни давно переросли его.
Солнечные лучи по стене на ощупь добираются до летней фотографии: Герман и Надя, голова к голове, полулежат в высокой траве. Глаза Нади прикрыты рукой, она смотрит в небо; настороженный взгляд Германа устремлен прямо в объектив, кисть руки свисает с согнутого колена... Солнце захватывает края следующих двух снимков, вырезанных Германом из «Огонька»: вертолет «Сибо-2», пролетающий над ледоколом, и «Сибиряков» под парусами... В отраженных в зеркале солнечных лучах слоится и плывет воздух пыльным весенним маревом. Солнце и впрямь повернуло на весну.
На тахте, покрытой темно-зеленым куском бархата, полулежат три девушки, три подруги. У каждой свой особенный тип красоты. У Нади — продолговатое лицо с высокими скулами, прямые серые глаза, резко очерченные тонкие губы и длинные русые волосы. У Линды глаза миндалевидные, зеленые, большой рот, чуть тяжеловатый подбородок и грива смоляных волос. У Аси — круглое лицо и копна темно-рыжих волос с медным отливом. Девушки сознают, что на них приятно смотреть, одна чем-то дополняет другую, может, именно это и скрепляет союз разных душ... Девочками они дружили парами. Сначала пару составляли Надя и Ася, потом с Асей подружилась дочка главврача санатория Линда, и Надя не отвергла ее, хотя Линда всегда казалась ей пресной... Повзрослев, они стали повсюду ходить вместе, три красотки.
Девушки в небрежных позах раскинулись на тахте, а напротив них сидят Анатолий, Костя и Герман. Анатолий шутит, задирает девушек, ерзает в кресле, жестикулирует. Если б сейчас в дом вошла жена Шура, он не изменил бы своей развязной позы, находясь под охраной посторонних людей. Альбинос Костя со светлыми, чуть навыкате глазами серьезен и немного печален, ему не нравится Надино поведение, то, как она демонстрирует ему свою власть над подругами. На Германа никто не смотрит, он здесь самый младший.
Девушки перед тремя мужчинами ведут себя как перед зеркалом — забрасывают руки за голову, перекидываются подушками, вплетают свои волосы в одну общую косу... Русые блестящие пряди перемешиваются с медно-рыжими и смоляными, одна девушка выглядывает из-под руки другой, третья накрывает обеих своей черной гривой... Надя, вскочив на колени, заплетает рыжие пряди со смоляными, так что ее подруги уже не могут оторвать головы друг от друга. Анатолий хлопает в ладоши. Костя сокрушенно мотает головой. Герман слегка улыбается. «Мне больно», — жалобно говорит Линда, скосив агатовый глаз на Надю. Та говорит: «Потерпи. Я вас сейчас мамиными бусами украшу». И, спрыгнув на пол, несется к подоконнику, где в шкатулке из зимних открыток хранятся мамины украшения. Ася смотрит на нее снисходительно и насмешливо, Линда — восхищенно. Надя возвращается к подругам с полной горстью бус и серег и, присев перед девушками на корточки, начинает украшать их, вплетая в рыжие волосы бусы и серьги. «Ты им еще кольца в нос вдень», — сварливо замечает Костя. Ася с трудом расплетает их общую с Линдой косу, обе морщатся от боли. «Оставь, оставь», — возбужденно говорит Анатолий. Ася сбрасывает бусы на пол, встряхивает волосами. «Какие ж вы все красивые, девчата, — снова подает голос Анатолий. — Кость, правда, они у нас красавицы?..» — «Не у нас, а у самих себя», — сдержанно поправляет Костя. Надя бросает на него быстрый взгляд и, отчего-то помрачнев, ложится плашмя на диван. Линда встревоженно склоняется над ней, Надя сдувает ее волосы со своего лба. «Пап, — ленивым голосом говорит она, — покажи-ка нам свое сокровище». — «А ну тебя», — добродушно отнекивается Анатолий. «Нет-нет! — капризно отвечает Надя. — Сказано — тащи его сюда!» — «Да разве девчатам это интересно?» — как бы сомневается Анатолий. «Ну не заставляй себя уговаривать!»