— И один из них решил наконец почтить память своих предков, — улыбнулся я. — Случайно не вы?
Зиглер тоже улыбнулся:
— Если бы!.. Вообще-то, я совсем не уверен, что этот благодетель — потомок инков. Но верно, мне это приятно видеть. Для человека, который жизнь провел, изучая все, что связано с инками, это необыкновенно вдохновляющее событие. Ведь здесь не только возведут статую, но и построят музей. Привезут сюда украшения, сделают копии, будут организовывать вечеринки в стиле инков.
— Вашему делу это точно не повредит, — заметил я.
— Верно, и не думайте, что я не собираюсь этим воспользоваться, но сейчас я здесь по другому поводу. Финансовый аспект бледнеет в сравнении с потрясающим эстетическим величием проекта.
Зиглер с обожанием уставился на каменные ноги. Я не хотел ему мешать, поэтому принялся рассматривать их с ним вместе, наблюдая, как по рукавам подается бетон для их утолщения, чтобы, как я подумал, они смогли выдержать массивное туловище.
— Манко Капак… — проговорил я. — Откуда дизайнерам знать, как он выглядел? Ведь двенадцатый век… довольно давно это было.
— Правильно, — согласился Зиглер. — Но даже у древних пещерных жителей были свои художники. Я не знаю, какими источниками пользовались дизайнеры, работая над проектом статуи, но существует несколько изображений Манко Капака, которыми можно было воспользоваться. Скорее всего, статуя и не будет точной копией какого-либо изображения, ведь в таких случаях важнее символизм.
Символизм. Символы…
— Помните, вы мне говорили, что инки практиковали человеческие жертвоприношения? — спросил я.
Зиглер кивнул:
— В истории почти каждого государства существовали человеческие жертвоприношения. Инки не были исключением, хотя они в этом вопросе оказались более утонченными, чем большинство цивилизаций.
— Как можно быть утонченным при человеческом жертвоприношении? — засмеялся я.
Лицо Зиглера приняло мечтательное выражение.
— Они выбирали наиболее желанных из девственников — девушек или юношей, — одевали в роскошные одежды, украшали цветами, кормили экзотическими фруктами и водили всюду, как знаменитостей. Затем им незаметно давали наркотики, которые затуманивали им мозг, поднимали высоко в горы и оставляли там замерзать. Без особой боли, просто тихий уход и воссоединение с богами. — Он довольно вздохнул. — Наверное, это было очень красиво.
Решив обойтись без комментариев, я поинтересовался:
— Инки только таким способом умерщляли свои жертвы? Они никогда не нарушали обряд, не пользовались, к примеру, ножами?
Зиглер поднял одну бровь:
— Инки приносили в жертву людей только по особым случаям. Уверен, существовала масса других, кровавых жертвоприношений. Но без ножей — инки не плавили железную руду.
— Они должны были использовать какие-то режущие инструменты, — заметил я.
— Разумеется. Острые обломки камней, заостренные кости.
— Это тоже своеобразные ножи.
Зиглер слегка улыбнулся:
— Да, своеобразные.
— Ими можно было вырезать символ солнца на спине Ник?
— Я очень сильно в этом сомневаюсь, — ответил предсказатель.
— Помните, что вы мне сказали по поводу ее убийства, когда я заходил к вам?
— Напомните, пожалуйста.
— Вы сказали, что если бы убийство Ник было связано с инками, то оно произошло бы в не «Скайлайте», а где-нибудь здесь, вблизи строящегося памятника. Вы все еще так думаете?
Озадаченно помолчав, Зиглер сказал:
— Я думаю, это хорошее место для жертвоприношения богу Солнца, верно, но Николу убили в гостинице.
Покашляв, я отвернулся.
Зиглер внимательно посмотрел на меня:
— Вы хотите сказать, что нет?
Я заколебался, сомневаясь, стоит ли выкладывать своего козырного туза, затем решил, что не стоит, лучше пока придержать.
— Ну, разумеется, она была убита в гостинице, — сказал я. — Но возможно, Ник бывала тут раньше. Вы когда-нибудь говорили ей об этом месте?
— Может быть, упоминал, но только походя. Ко времени наших последних сеансов она уже охладела к инкам и Солнцу. Ее потянуло к демонам.
Подъехал грузовик, и нам пришлось отойти в сторону. Зиглер вел меня уверенно, он ориентировался на стройке, как дома. Я заметил высокого мужчину в хламиде недалеко от нас. Казалось, он смотрит на строящуюся статую, но это было невозможно, потому что, когда он повернулся, я понял, что он слепой. Он повернулся ко мне лицом так же, как слепец в зале крематория. Сначала я решил, что это один и тот же человек, потом сказал себе, что слепец не мог следовать за мной по всему городу.