– Если бы у меня был месяц, я бы привел и двадцать тысяч воинов!
– Но у нас всего пара дней, – спокойно ответил я, – так что будем обходиться тем, что имеется под рукой.
– Князь, – продолжил беспокоиться вождь хошонов, – врагов слишком много! Тридцать и двенадцать – это сорок две тысячи воинов. Нас в три раза меньше!
Отрадно, конечно, что вчерашний враг произносит слово «нас», но безоговорочно доверять ему я пока не собираюсь. Доверие – такая штука, которую нужно заслужить, и предстоящее сражение для Хулуза будет лишь первым шагом в этом направлении. Пока в наших с ним отношениях есть только былая вражда, его страх перед моей силой да желание обогатиться и поднять за счет дружбы с таридийцами свой авторитет среди сородичей. Этого мало. Так что имей вождь хошонов сейчас под своим началом двадцать тысяч воинов, я бы не знал, фрадштадтцев мне больше опасаться или новоявленных союзников.
– Мы, таридийцы, воюем не числом, а умением, – с умным видом заявил я, подмечая краем глаза, как схватился за перо Григорянский, спеша записать немного скорректированное высказывание, позаимствованное мною у великого Суворова. – Ты ведь уже имел возможность убедиться в этом.
– Но сыны Повелителя Большой Воды имеют такое же оружие, как у твоих воинов! – снова возразил Хулуз.
– Такое, да не такое, и скоро мы это увидим.
«Сыны Повелителя Большой Воды» – каждый раз удивляюсь, как туземцам не лень использовать такие длинные прозвища! Применять четыре слова там, где можно обойтись одним, – это же бред какой-то!
Закончив наносить на карту пометки, основанные на данных разведчиков, я задумался. Катланы встали лагерем за рекой. Причем разведка утверждала, что имеются все основания полагать, будто лагерь разбит основательно, ради одной ночевки так стараться никто не станет. Но атаковать с другого берега Астеры крайне затруднительно: хотя река здесь уже гораздо спокойнее, чем при спуске с гор, но все же скорость потока приличная, снесет лошадей вместе с всадниками далеко вниз по течению, и хорошо еще, если не размажет по камням. Логика подсказывает, что не станут туземцы тут переправляться, спустятся ниже да переправятся по мосту. А семьи свои, выходит, оставят на том берегу под надежной защитой бурного течения Астеры. Ну-ну.
Основные же силы фрадштадтцев уже сконцентрировались километрах в пятнадцати юго-западнее наших позиций, то есть можно ожидать их выдвижения даже завтра.
Около двадцати пяти тысяч пехоты ведет с собой Джеймс Ричмонд, пять-шесть тысяч кавалерии, порядка полусотни орудий. Но больше всего меня поразило известие о наличии в стане фрадштадтского губернатора воздушного шара! Вот так! Я-то думал, что враги игнорируют мой опыт использования воздухоплавательных средств для нужд армии, а оно вон как получается: Новый Свет – новые возможности! Интересно, а использовать его генерал собирается исключительно для наблюдения или еще для чего-то приспособит? Надо бы попытаться заранее вывести шар из строя, не хочу я, чтобы враг рассматривал мои позиции с высоты. Но, как бы ни сложилось дело, Ричмонд уже заслуживает похвалы за одну только попытку задействовать воздушный шар!
Но главное – чтобы по итогам этой кампании похвалу заслужил я, а то на бумаге да в моих мыслях все уж больно гладко выходит, как бы не споткнуться где-нибудь на ровном месте. Да, мне не впервой вступать в противостояние с превосходящими силами противника, но я всегда помню, что вовсе не являюсь гениальным полководцем. Крохи знаний, применяемых мною на практике, не смогут выручать бесконечно, и сопутствующее мне везение когда-то может закончиться.
Впрочем, то, что я до сих пор помню об этом и продолжаю подвергать сомнению свои действия, является лучшим средством избежать головокружения от успехов. Так что нужно двигаться вперед, не забывая при этом об осторожности, и все будет хорошо. Это ничего, что я собрал здесь всего семь тысяч пехоты и около трех тысяч кавалерии, не считая частей, образованных из туземного населения, для которых это будет первым серьезным испытанием. На моей стороне будут нестандартность действий, подавляющее преимущество в артиллерии и изюминка в виде воздушного флота. Разберемся.
– Разберемся, – пробормотал я тихонько себе под нос в ответ на собственные мысли, но из-за царившей в моем шатре тишины оказался услышанным собравшимися тут офицерами.