– Да ничего меня не беспокоит, просто боюсь ошибиться! – раздраженно огрызнулся я. – Если что-то прозеваем и позволим фрадштадтцам ударить всей массой в одно место, навязать нам массовый ближний бой, то никакое превосходство в вооружении не спасет от разгрома.
– Здесь я с тобой полностью согласен, – после минутных раздумий подтвердил Григорянский. – Но опытные вояки, вроде Ричмонда, воюют академично, словно по учебнику. Им нужно занять места на поле боя, расставить полки и батальоны, устроить батареи. А чтобы ударить так, как ты сказал, нужно действовать неожиданно, бить прямо с марша. Мы на такое способны, они – очень сомневаюсь. Но если даже так и произойдет, то наша разведка всегда сумеет предупредить нас вовремя.
34
Мои опасения оправдались, но только частично. Этой же ночью Ричмонд действительно нанес неожиданный удар, однако атаковал он как раз тот самый длинный холм, подготовленный ему на заклание. Нет, он не дурак, просто мыслит категориями человека восемнадцатого века и пока даже представить себе не может, чем для него чревато занятие этой позиции.
Поначалу я, понятное дело, обеспокоился, услышав среди ночи все нарастающий шум ружейной стрельбы. Но позже выяснилось, что фрадштадтская пехота большими силами атакует холм, да еще сразу с трех сторон!
Все-таки генерал не смог избежать искушения и, оценив стратегическое положение господствующей над полем будущей битвы высоты, решил прибрать ее к рукам резким, неожиданным ударом. Разведка успела предупредить о надвигающемся неприятеле, но – не более того. Передовые дозоры, открыв стрельбу, спешно отступили наверх, к строящимся позициям артиллеристов, а я приказал для острастки пострелять зажигательными снарядами по юго-западному подножию холма с наскоро заготовленных посреди поля флешей. Исходя из направленности этих оборонительных сооружений стреловидной формы, обстрел могли вести лишь орудия, установленные по левым сторонам флешей. Поскольку задачи сбросить атакующих со склона холма не было, потуги канониров не были долгими, и, как только защищавшие высоту солдаты побежали вниз, артиллерия быстро свернулась и поспешила вернуться на свои настоящие позиции.
Вошедшие в раж фрадштадтцы попытались было преследовать бегущих, однако быстро выдвинувшиеся вперед два эскадрона гусар заставили их повернуть обратно – кавалерия Ричмонда в это время обходила холм с юга, а артиллерия еще к месту событий не поспела.
Таким образом фрадштадтский губернатор к утру оказался полновластным хозяином господствующей высоты и обладателем десятка брошенных на ней орудий. С наших позиций в бинокли и зрительные трубы было прекрасно видно торжество в стане неприятеля. Сам Джеймс Ричмонд во главе внушительной свиты с довольным видом обозревал окрестности, и брошенные флеши, явно построенные, чтобы быть связующим звеном между редутом, расположенным у самой горы, и холмом, только убеждали его в грандиозности успеха.
В какой-то момент мне показалось, что его зрительная труба направлена точно на меня, и, опустив бинокль, я с мрачным видом показал оппоненту большой палец, мол, оценил дерзость маневра.
Дальше все пошло, как сказал Григорянский, академически. Весь день островитяне осваивали вершину холма, а также возводили земляные укрепления внизу – у самого подножия и по обе стороны от него. То есть вполне предсказуемо генерал сделал господствующую высоту центром своей позиции. И, хотя его орудия не имели возможности достать оттуда наши редуты, минимум одну батарею он там расположил. Надо думать, на случай контратаки – с высоты можно было легко класть ядра на три четверти дистанции открытого поля.
Чтобы не расстраивать товарища, мои бойцы производили имитацию бурной деятельности, спешно укрепляя корзинами с землей стороны редутов, обращенные к неприятелю. Поверит он в эти потуги или нет, уже неважно, главное – он занял-таки нужную мне позицию. Для полного счастья оставалось пожелать самую малость – чтобы свою ставку генерал расположил именно на холме.
День прошел в рабочей суете. Очень скоро стало ясно, что никакого акцентированного удара вдоль главной дороги через Ратанскую долину не будет. То есть Ричмонд уверен в своей способности разбить меня, не прибегая к каким-то особым ухищрениям, и ставку делает именно на генеральное сражение. Логика, в общем-то, простая и понятная – если перестанет существовать таридийская армия, то оборонять Ратанский проход будет некому и все потерянные территории, словно перезревший плод, сами упадут к ногам победителей. Но есть одна существенная загвоздка – сражение нужно непременно выиграть.