М-да, маловато трех дирижаблей-бомбардировщиков против такой большой армии, было бы их у меня хотя бы десять-двенадцать, тогда б другое дело. А так придется еще повозиться и основным родам войск.
Левый фланг фрадштадтцев больше всего пострадал от бомбежки, потому уцелевшие там солдаты были еще дезориентированы и отрезаны от соседних частей, то ли интуитивно, то ли по команде устремившихся к передовым позициям центра и правого фланга. Момент был очень уж удачный, чтобы довершить разгром хотя бы части вражеской армии, потому я бросил туда, где только что закончил свою работу третий дирижабль, быстрых и маневренных гусар.
В то же время штурмовики были отозваны с занятых ими рубежей у подножия холма – туда тоже ожидалось прибытие фрадштадтских резервов.
Интересно, как там генерал Ричмонд? Жив или не сумел избежать встречи с осколком? Лучше бы второе, потому что смерть частично смоет позор поражения, возможно, даже послужит оправданием. А так придется заслуженному человеку переживать жесточайшее унижение, которое может привести к закату его блистательной карьеры.
А то, что дело закончится поражением подданных Короны, я уже нисколько не сомневался. Вот именно так. Если еще вчера меня одолевали сомнения и я с тревогой прислушивался к своим ощущениям, боясь обнаружить среди них какие-то зловещие предчувствия, то сейчас все чувства и эмоции ушли куда-то на задний план, я был собран и точен, сам себе напоминая бездушный компьютер, обрабатывающий входящую информацию и выдающий на ее основании нужные ходы.
– Ваше сиятельство, катланы на подходе! – сообщил очередной посыльный.
– Ты смотри, какие непонятливые! – пробормотал я, разглядывая в бинокль стягивающуюся к передовым позициям фрадштадтскую пехоту. – Готовьте наши дикие эскадроны. Будет у ребят сегодня боевое крещение.
– А вдруг оплошают? – тихонько поинтересовался стоящий рядом Григорянский.
– Ну так вели нашему Зайке быть наготове. В случае чего пусть подстрахует!
Вокруг раздались приглушенные смешки. Все прекрасно знали, что ротмистр Зайцев со своими кирасирами так подстрахует, что мало никому не покажется. Кавалерии, равной его крылатым кирасирам, на этом континенте нет абсолютно точно.
– Ну все, теперь островитянам точно конец! – под одобрительное хихиканье окружающих отпустил реплику кто-то из моей свиты.
Я обернулся, чтобы пресечь смех, и обнаружил еще одного курьера, взволнованно шепчущего что-то на ухо Игнату. Мое сердце тут же сжалось от нехорошего предчувствия: явно случилась неприятность, о которой мне боятся докладывать лично.
– Господа, будьте добры относиться к врагу с серьезностью и уважением. По крайней мере, до тех пор, пока он не разбит! Пренебрежительное отношение к противнику на войне есть самый непростительный грех! – заявил я громко, продолжая смотреть на Игната.
– Слушай, Миха, – склонившись к моему уху, прошептал Григорянский, – ты временами такие умные мысли выдаешь, аж на загляденье! Хорошо все-таки, что тебя тогда в Холодном Уделе по голове отоварили, прямо вот реально поумнел. Я даже иногда думаю, может, мне кого попросить себя по голове треснуть? Вдруг и мне поможет?
– Ты с ума сошел, Григорянский? Я тогда чуть не помер, десять дней между жизнью и смертью висел! Такого врагу не пожелаешь! – прошипел я в ответ. Нашел время философствовать о пользе пропущенных ударов по голове! У нас тут война вообще-то.
– Да ты не ругайся, это шутка, конечно, – продолжал тихонько, чтобы никто не услышал, Василий. – А если серьезно, то я давно вынашиваю мысль написать книгу о военном искусстве, вроде учебника для офицерского состава. И назвать как-нибудь вроде…
– «Наука побеждать», – усмехнувшись, перебил я товарища.
– Кстати, неплохо! – обрадовался князь Василий.
– Еще бы! – снова усмехнулся я, отвешивая мысленный поклон Александру Васильевичу Суворову, у которого позаимствовал так понравившееся Григорянскому название.
Заметив наконец, что я смотрю на него, Лукьянов кивком головы отпустил смутившегося курьера и подошел ко мне.
– Михаил Васильевич, – промолвил он вполголоса, – тут такое дело… В общем, один дирижабль мы потеряли. Оболочка оказалась повреждена, он едва дотянул до базы.