– Господин генерал, – Симус укоризненно покачал головой, – зато у него эта армия в полном порядке и умеет даже зимой передвигаться со скоростью, недоступной нашим благородиям в теплое время года. Я вообще сильно подозреваю, что наши доблестные войска отвыкли иметь дело с равным противником. Это им не катланов из пушек расстреливать и не охотников за головами поодиночке выслеживать.
– Вот что, Симус, – внезапно пришедшая в голову мысль заставила Джеймса пропустить высказывание собеседника мимо ушей, – ты распорядись пока не выпускать этого краснодеревщика из тюрьмы. И привлеки своих умельцев, чтобы сфабриковали дело о преступной группе, действующей в интересах Таридии.
– Так-так-так, – словно хищник, почуявший запах добычи, Паттерсон мгновенно подобрался, – но Мелвилл – слишком мелкая сошка. Выдать его за шпиона не получится.
– Зато он может указать на шпиона. И если не удастся быстро отыскать этого лжемайора, то придется найти другого кандидата на роль злодея. И, кстати, делать тайну из этих поисков не нужно.
– Понял! – довольно ответил майор, что-то быстро записывая на чистом листе бумаги. Он уловил ход мыслей губернатора и оценил красоту идеи. Даже странно, что она пришла в голову не ему. При таком раскладе даже из неудачного расследования можно будет извлечь пользу. Более того, таким образом можно приструнить слишком много возомнившее о себе офицерство и даже избавиться под шумок от слишком неприятных его представителей. Ну и есть шанс реабилитироваться в глазах лордов из парламента, которые сумеют оценить и масштаб угрозы, и решительность в борьбе с нею колониальной администрации. Красота. Правда, несколько невинных людей пострадает, но это мелочи в масштабах мировой истории. Лес рубят – щепки летят.
15
Одной из главных отличительных особенностей местной Рунгазеи от земной Америки было полное отсутствие здесь каланов. Тех самых морских выдр, чей мех настолько ценился, что привел к бесконтрольному отлову и уничтожению этого безобидного зверька. С одной стороны, это печалило, так как их шкурки действительно стоили баснословных денег и могли бы очень хорошо пополнять бюджет провинции, с другой стороны, я был этому даже рад. Потому что возникни такая ситуация с охотой на каланов здесь, пришлось бы прилагать массу усилий по охране побережья от полчищ контрабандистов самой разной национальной принадлежности. Да и в отношениях с туземцами «пушной вопрос» тоже мог стать камнем преткновения.
Охотников, промышляющих добычей песца, соболя, куницы и прочей меховой живности, здесь и так предостаточно, но все эти пушные зверьки живут далеко не так кучно, как морская выдра, и в размерах ей прилично уступают. Так что промысел этот требует гораздо больше времени, помноженного на высокую квалификацию охотников, потому ажиотажа, сравнимого с земным промыслом каланов, не вызывает. Тем не менее умников, искренне считающих, что они имеют право высадиться в любом удобном месте, добыть шкурки и убыть в неизвестном направлении, все равно хватает. Но для борьбы с ними нужно было хотя бы какое-то юридическое основание, вот я и ввел, причем без малейшего зазрения совести, продажу разрешений на охоту для иностранных граждан с обязательством сдавать шкурки в заготовительную контору. При этом для таридийских подданных дело ограничивалось лишь сдачей установленного количества шкур за сезон. Намек был проще некуда – преимущества предоставляются отечественному заготовителю. Несогласных с этим готовилась вразумлять служба береговой охраны. Мало никому не покажется – после парочки конфискованных кораблей желающих рисковать резко поубавится.
Вообще же пушнина должна стать подспорьем для бюджета провинции лишь на первых порах, да и то не с охоты. Это местным тяжело придумать такое, мне же нужно всего лишь вспомнить, что и песец, и норка, и соболь, и прочий пушной зверь спокойно выращивается на фермах. Этим займутся выделенные люди в ближайшее время, но, повторюсь, основной статьей дохода это стать не должно.
Нормальный бюджет, подобно полноводной реке, должен подпитываться большим количеством ручьев и притоков. Так что допускать больших перекосов в этом деле не нужно.
В окрестностях Соболевска уже выделены земли под засев зерновых культур. Переселенцы, большинство из которых собраны по таридийским деревням, получат в личное пользование не только участок с небольшим щитовым домиком, но и вполне приличный инвентарь для обработки, и отборное зерно для посева. По мере заселения близлежащих земель будем продвигаться все дальше к югу, в том климатическом поясе вполне реально и по два урожая в год снимать. Теоретически лет через десять можно будет не только обеспечивать пшеницей собственно Таридийскую Рунгазею, но и отправлять часть урожая в метрополию или просто продавать. Хоть тем же фрадштадтцам – было бы неплохо постепенно поставить их в зависимость от поставок пшеницы.