Игнат же – выходец из простой крестьянской семьи. В юном возрасте был рекрутирован в солдаты, отличился в нескольких стычках с силирийцами и тимландцами, за что был произведен в унтер-офицеры. Дальше служил без особых взлетов и падений и спустя то ли десять, то ли двенадцать лет службы был отправлен в отставку по случаю ранения и пристроен ко двору юного князя Бодрова в качестве фехтовального наставника и телохранителя одновременно. Это уже со мной он и в офицеры вышел, и дворянство получил. Сам-то я считаю сословность пережитком прошлого и в своих делах всегда ориентировался исключительно на способности человека без оглядки на происхождение. Но приходится считаться с местным укладом жизни, а согласно ему, статус дворянина пока что совсем не лишний.
– Просто у кого-то вся работа заключается в рыбалке! – беззлобно хохотнул Иванников.
– Ой, что б ты понимал в работе? – в тон ему тут же ответил Лукьянов.
– Рты закрыли оба! – пришлось слегка повысить голос, чтобы остановить это бессмысленное препирательство. – Штабс-капитан Лукьянов, берешь десять человек и марш промерять глубины речки Игнашки!
– Игнашка? – лицо Игната вытянулось от изумления, после чего сразу расплылось в счастливой улыбке. – Что, правда так назовете? Спасибо, Михаил Васильевич!
– Почему бы нет? – меланхолично ответил я, продолжая осматривать местность.
– А-а… – протянул было Сашка, многозначительно глядя в сторону озера.
– Александр, если ты в нем утонешь, клянусь, назову твоим именем! – говоря это, я с большим трудом сохранял на лице маску серьезности. – Но мне бы этого не хотелось.
– Да мне как-то тоже, – рассмеялся Иванников и тут же сострил вслед удаляющемуся товарищу: – Иди, меряй свою Игнашку, Лукьяшка! – за что получил от того молчаливую угрозу в виде показанного кулака. Как дети малые, ей-богу!
Место это было выбрано мною в качестве промежуточной цели на это лето совсем не случайно. К востоку от Скалистого озера начинались, так сказать, официальные земли хошонов. Понятное дело, что вся официальность в Рунгазее пока что не более чем условность, и сами хошоны вполне могут считать своим все, что видят вокруг, но именно там располагались их родовые кочевья, простирающиеся пока непонятно, на сколько, на восток и вплоть до прохода между Западными и Восточными Ратанами на юге. Именно оттуда они пытались расползтись на север и запад, именно туда бежали без оглядки после зимней взбучки.
Здесь я упорно пытался назначить встречу их вождям. И, вне зависимости от того, состоится она или нет, здесь я заложу поселение, которое станет важнейшим опорным пунктом и перевалочной базой для последующего броска на юг. Сами хошоны при этом меня не сильно интересуют, на земли их я не покушаюсь, но вот спокойный проход через них мне жизненно необходим, и, если туземцы не предоставят его мне добровольно, придется преподать им еще один урок, отбив всякую охоту связываться с таридийцами.
Нужно признать, что некоторые моральные сомнения по поводу взаимоотношений с воинственными рунгазейцами у меня имелись. Невозможно ведь не проводить параллели сегодняшней ситуации с земной историей, когда в результате активного заселения американского континента выходцами из Старого Света индейцы были почти полностью истреблены. Да, хошоны много уже сделали и продолжают делать для того, чтобы вызвать откровенную неприязнь и даже ненависть к ним на территории создаваемой мною провинции. И у меня самого руки чесались после разгрома Петровского извести мерзавцев под ноль, но в таких делах очень важно вовремя остановиться.
Зимой воинственные туземцы были основательно потрепаны и изгнаны обратно на свои земли, сила Таридии была наглядно продемонстрирована, наши люди отомщены с лихвой. Сейчас можно было бы остановиться и начать строить отношения с чистого листа. Всегда ведь лучше договориться, чем тратить время и ресурсы на войны, главное, чтобы оппонент оказался адекватен для разговора. А для своей партии ястребов у меня имеется железный аргумент в объяснение такой позиции: истребление хошонов не в наших интересах по той простой причине, что одним своим существованием они волей-неволей подталкивают менее многочисленные северные народности в наши объятия. И не просто под защиту наших пушек, а прямиком в таридийское подданство. Мы аккуратно и постепенно встроим их в свое общество, а потом уже дело дойдет и до самих хошонов.
Их тоже встроим. Сначала научимся жить с ними по соседству, будем торговать, обмениваться знаниями и просто информацией, оградим их от фрадштадтского влияния, продемонстрируем преимущества нашего образа жизни. Превратить врага в друга – великое искусство, но я попробую сделать именно это. Жаль, что такой трюк нельзя провернуть в один миг, нужны время, терпение и последовательность действий, но стремиться я буду именно к такому результату.