— Так значит, если тебе повстречается второй столь же хороший пони, то ты и его полюбишь? — спросила я, абсолютно серьёзно. На её лице отразилась буря эмоций, в которой победило смущение.
— Ну и? — ухмыляясь, спросил Каламити. — Должен признать, что мне и самому чутка любопытно.
— Нет, — твёрдо произнесла Вельвет Ремеди.
— А… если он попросит тебя оставаться позади него? Чтобы уберечь тебя? — тактично спросила я.
— А с какой стати он станет так поступать? — спросила Вельвет Ремеди с озадаченной улыбкой. — Ему ведь уже известно, что я могу о себе позаботиться.
— Но что если это связано с чем-то, что может тебя убить? Или обидеть? Или отлично от того, что ты хочешь?
Я посмотрела на коричневого жеребца.
— А что будешь делать ты, если она умрёт? Или если погибнет он? — спросила я у неё. Улыбки исчезли с их лиц, когда я вновь уставилась в землю. — Я просто не хочу, чтобы она погибла.
Вельвет слегка толкнула меня в плечо.
— Этого не хочет никто. Полагаю, мы просто пытаемся не думать об этом. Адские Гончие обезглавили Стилхувза прямо у меня на глазах. Это больно. Это почти изменило мою сущность. И если бы не Каламити или ЛитлПип… то, возможно, так бы и произошло. Это и есть та цена, которую ты платишь за то, что любишь кого-то.
— И эту цену вынждена платить не тока ты. Как они грят: «эт всё тольк на двоих: драка, танго, крестики-нолики», — произнёс он, слегка кивнув.
Похоже, у меня на лице каким-то образом отразились, поселившиеся в моей груди, стыд, страх и беспокойство. Её весёлость улетучилась.
— Эй, Блекджек. С тобой… — она замолчала, увидев как я скривилась. — Между тобой и Глори что-то произошло, ведь так? — Я слегка кивнула и она, вздохнув, бросила взгляд на П-21. — Когда вы вдвоём… Ну… То есть… Учитывая тебя и твою… ох… скажем так… ориентацию… Если что-то и произошло, то я этого не знала.
— Не переживай. Всё прошло именно так, как я и ожидала, — соврала я… или нет? Как бы то ни было, я знала, что она была расстроена. Я считала, что всё дело в её превращении в Рейнбоу Дэш. Или в том, что она с небес. В чём угодно… только не во мне. — Это был бодрый, ни к чему не обязывающий, секс. Хорошо для эндорфинов. Буду терзать себя за это, как-нибудь потом.
— Вы расстались навсегда? — поинтересовалась Вельвет, одарив меня сочувственной улыбкой. От одного этого вопроса мне скрутило внутренности.
— Похоже, что да — ответила я, ощущая боль у себя в груди. — У меня есть дела, которые мне предстоит сделать, и ей будет лучше с кем-либо другим. По правде сказать, это должно было произойти давным-давно. — Я изобразила самую счастливую фальшивую улыбку, которую только смогла. Думай о возбуждающем и весёлом совокуплении половых органов. Делай вид, словно ничего не случилось. Я знала самообман настолько хорошо, что он не составил у меня никаких трудностей.
Но они были. Часть меня хотела узнать, что же со мной не так. Другая вопросила, что с ней было не так. Часть меня боялась услышать ответ, а вторая интересовалась, стоит ли она того.
«Не самая сосредоточенная пони в Пустоши, не так ли, Блекджек?», — мысленно спросила я саму себя.
Она вздохнула и мы поднялись на холм около Поместья Блюблада. Или того, что от него осталось. Стараниями Метконосцев, Предвестников и Деуса большая часть некогда грандиозного здания была разбита. Исчезло даже крыло, которое занимал Ванити. На меня накатило грустное и тоскливое чувство. Глупо, учитывая всё, что произошло. Полям сражений нет дела до уважения к мёртвым. Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы оставалось хоть что-то святое.
В этот момент, я заметила плоский кусок камня у дороги, которого не было там три месяца назад. Он был примерно шести футов высотой, а его плоская поверхность, насколько я могла судить, была создана магическим дезинтегрирующим лучом. И затем кто-то вырезал на этой поверхности:
Я медленно приблизилась к плите, пробегая взглядом по высеченным словам. Кто-то приложил очень много усилий, чтобы вырезать эти буквы в граните, заглубив их на дюйм. У основания плиты была вырезана фраза, написанная более мелкими буквами: «С благодарностью». А затем шли более чем дюжина имён. Я перечитывала их снова и снова.
— Мы хотели помнить о нём, — прокаркал принадлежащий гулю голос. Вздрогнув, я посмотрела на зеленовато-голубую пегаску-гуля в одеянии горничной, которая даже во влажном хуффингтонском воздухе выглядела такой же иссушенной, как и метёлка из перьев для пыли. Хаприка мягко улыбалась. — Временами, забывать становится слишком просто. По крайней мере, таким образом, его имя не будет забыто.
У меня перехватило дыхание, когда я внимательно посмотрела на камень. «Забытый. А будут ли меня помнить, после того, как я умру? А воздвигнет ли кто-нибудь камень, на котором будет вырезано моё имя? Скорее всего нет, а если они всё же это сделают, то эта почесть будет оказана той, кто её не заслуживает. Быть забытым, это и есть истинная смерть. Когда плоть сгниёт и кости рассыпятся в прах, а истории о великих деяниях сгинут в водах Реки времён, что смогут рассказать о тех, кто жил когда-то? А они вообще когда-либо жили? На ротокояти Бдительности было начертано двенадцать имён, но что я знала о первой десятке, за исключением их имён? Да почти ничего. А когда Бдительность проржавеет насквозь, то хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь узнает о них?»
— Блекджек? — спросил П-21, когда я начала дрожать, чувствуя, как улетучиваются все эти весёлые эндорфины. — «Нет. Держи себя в копытах, Блекджек. Притворись, что всё хорошо! Улыбайся».
— Я в порядке! Я… в порядке… — произнесла я, упорно пытаясь восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. «У меня всё под контролем. А если не под контролем, то я должна действовать так, будто бы под контролем. Это тоже хорошо». — Просто в порядке. — В его взгляде мелькнуло сомнение, но он подарил мне лёгкую подбадривающую улыбку.
— Его будут чтить, — тихо проскрежетал, стоявший позади меня Голденблад. — Я никогда не встречал другого пони, которому бы так не подходило собственное имя. — Хаприка, обратив внимание на покрытого шрамами единорога, моргнула своими белёсыми глазами, а затем счастливо пискнула, от полученной похвалы.
— Благодарю, — произнесла она, глядя на нашу компанию. — Мне приказали ждать вас здесь, и, когда вы будете готовы, привести к остальным.
— Неужели Хомейдж, Дитзи и Лайф Блум уже вернулись? — спросила Вельвет у Хаприки.
— Надеюсь, что это так, мэм. Это трое ваших друзей с запада? — спросила она и Вельвет кивнула. — Ах да. Вернулись, десять минут назад. Они ожидают в саду.
— В саду? — Я осмотрела разрушенное поместье и заметила бальный зал… крыша над которым обвалилась из-за того, что сквозь него проехал танк.
— Это было единственное достаточно просторное место. В поместье ужасный беспорядок, а эти Крестоносцы совершенно отвратительны. Дети, порой, могут быть такими разрушительными, — шелестяще-скрежущим голосом произнесла Хаприка. И это было правдой. Прошедшая битва и проехавший сквозь поместье танк не нанесли зданию никакого вреда. Внешние стены по-прежнему были абсолютно целыми, но внутренние помещения обрушились сами в себя. В комнатах по-прежнему были видны намёки на то, для чего они использовались, но я предположила, что через год, или два, поместье превратится во всего лишь ещё одни развалины, усеивающие Пустошь.
«Но это произойдёт лишь в том случае, если Горизонты не убьют нас всех. Не убьют Вельвет и Каламити. Не убьют Глори. Не убьют П-21. Не… Не…»
— Блекджек? — встревожено произнёс П-21, когда я покачнулась. Я почему-то совсем не могла дышать.
«Всё, всё обратится в прах. Все погибнут из-за меня и только из-за меня. Было слишком много причин, из-за которых я слишком сильно облажалась, и мне не под силу это сделать!» — В груди бухало сердце. — «А чем я вообще занимаюсь?»
— Блекджек! — крикнул П-21.
— Паническая атака[26]… — услышала я голос Вельвет, но он звучал так, будто бы доносился из далека. — Она должна вернуться в Звёздный Дом. Дело плохо.