Вздохнув, Глори окинула взглядом П-21. Его спокойное лицо, еле сдерживало раздражение. Она покачала головой.
— Напомни мне об этом завтра, Блекджек. Давай просто переживём этот день.
— Ловлю на слове, — ответила я, веря в то, что, со временем, смогу что-нибудь придумать. Воможно… присмотр за жеребёнком? П-21 в будние дни, а Глори на выходных? Я могла телепортироваться от Звёздного Дома к Цитадели или Небесному Порту. Если это не причина, чтобы жить, то у меня больше нет вариантов. И если мы так и не разберёмся, это будет не из-за недостатка попыток. Завтра. — Теперь… эмм… развяжешь меня?
Как только меня высвободили, мы всей компанией двинулись к внутреннему краю крыши, посматривая на обнимаемый зданием космодром, находящийся внизу. Обо всех этих ракетных штучках я знала не слишком много, но это место, предназначенное для их запуска, казалось продуманным до мельчайших деталей. Ведь высокое, массивное здание являлось отличной защитой ото всего, что было не разрушительнее жар-бомбы или мегазаклинания. Даже Хищнику нужно будет зависнуть почти прямо над космическим центром, чтобы эффективно обстреливать стартовые площадки. Пролом в стене являлся единственной брешью в системе обороны, но находящийся перед ним танк и Отродья, охраняющие концы щели, обеспечивали надёжную защиту с этого направления.
В центре, образуя пятиугольник, располагались стартовые площадки, на которых находились ракеты. Самая большая и величественная из них, являвшаяся чудом тайной науки и техномагического ремесла, стояла в центре пятиугольника, на шестой площадке. Белый метал корпуса потускнел за эти две сотни лет заброшенности, но, увидев её, так близко и воочию, купающуюся в свечении прожекторов, и стоящую рядом с вышкой из балок, труб, и переходных мостиков, я поняла, что это зрелище по-прежнему было потрясающим. В отличие от тех ракет, которые мне довелось увидеть в воспоминаниях и на фотографиях, у неё отсутствовали отделяющиеся разгонные блоки, и от заострённого носа, до широкого основания, её корпус был абсолютно гладким. Оставшиеся ракеты были меньше и не столь передовыми, но по-прежнему элегантными моделями с четырьмя разгонными блоками, и пусковыми вышками, окружавшими и обнимавшими их, вместо того, чтобы просто стоять рядом, будучи укрытыми холодным туманом и неся на себе многочисленные следы поспешного ремонта. А заодно, я прекрасно видела две разрушенные площадки, одна из которых выглядела так, будто ракета, вместе с поддерживающей вышкой, взорвались, и частично расплавились, превратившись в одиночные куски перекрученного металла. Вторая же была покрыта инеем, а вокруг её основания валялись расколотые трупы. Голденблад, вне всяких сомнений, был прав, говоря об опасности поспешной заправки.
— Но где же Когнитум? — спросила я, пытаясь обнаружить её во всей царящей там суете. Затем взглянула на Скотч Тейп, разглядывающую космодром через бинокулярный ПНВ, и поджала губы, поскольку она не забыла принести что-то, что я забыла. А затем стащила его с головы кобылки, игнорируя её возмущение и раздражение, и осмотрела космодром при помощи оптического прибора, Если Когнитум всё же была там, то должна находиться рядом с самой большой ракетой.
— Ох, — прошептала я, когда заметила её.
— Что, «ох»? — Спросила Глори. Я передала ей ПНВ и указала копытом куда смотреть. Она посмотрела в прибор и через секунду пробормотала:
— Ох ты ж. — Она, зардевшись, убрала ПНВ в сторону. Затем его взял П-21, и его брови изогнулись от удивления, а затем он нахмурился. Синий жеребец обессилено передал ПНВ обратно Скотч Тейп, но Бу перехватила прибор и тоже в него посмотрела… вот только смотрела она не в ту сторону, но всё же, она ведь пыталась.
— Дайте и мне посмотреть! — потребовала Скотч Тейп. — Ведь это именно я не забыла взять его! — Бу вернула ей ПНВ и кобылка принялась оглядывать космодром. А затем у неё отвисла челюсть. — Хренасе. Внушает, — прошептала она, передавая мне прибор.
— Угу, внушает, — произнесла я, вновь посмотрев на Когнитум. Что она сотворила с моим телом? Чёрная броня, созданная на основе силовой брони Шедоуболтов, выглядела сейчас более элегантной и гладкой, как если бы металлические ноги были из настоящей плоти, а мускулатура из кабелей явственно была частью металлической… шкуры. А то, что фактически осталось от броневых пластин выглядело замысловато отделанным, декорированным и было увенчано шипами. Сейчас чёрный метал имел тускло-багрянистую окраску, и она даже не пыталась сохранить старые гравировки моей кьютимарки или кобылки Крестоносцев, или надписи — «Охранница». Вместо гривы и хвоста позади неё развивалось потрескивающая, подобно пламени, магическое облако в красно-чёрную полоску. А её голову венчала корона из полированного серебра и рубинов. Она казалась совершенным слиянием магии, машины и кобылы, а заодно и очень, очень зловещей.
Над ней порхала на левитационных талисманах небольшая свита из миниатюрных красных и чёрных орудийных роботов, постоянно готовых во что-либо выстрелить. И я вдруг задумалась, а будет ли достаточно всего лишь спарк-гранаты, чтобы её вырубить. С этого момента мой придуманный ранее план перестал казаться мне надежным.
Стоящий рядом с ней Легат казался до приятного заурядным. Он по-прежнему был до самых копыт закутан в покрытую глифами ткань, а на голову был надет череп, но, по сравнению с Когнитум, это выглядело почти забавно. Я видела, как двигаются её губы… так что же она говорит?
— Я на минутку, — произнесла я, вытаскивая Персептитрон и напяливая его на голову. Затем ввела метку своего старого ПипБака и позволила миру умчаться прочь.
<=======ooO Ooo=======>
Она не только выглядела иначе, но и ощущалась… необычно. Это было моё старое тело и, тем не менее, не моё. Я ощущала странные, гладкие металлические ноги более полноценно, нежели те, что были у меня раньше, которые больше походили на призрачные конечности. Я ощущала пульсацию, но это была пульсация энергии. Всё ощущалось плотно прилегающим и сверхчувствительным. Теперь, я могла чувствовать давление своего жеребёнка, как постоянное ощущение, перемежающееся лёгкими движениями и незначительным дискомфортом.
— …жеребята наконец-то показались на глаза, — произнёс Легат. — Они не осознают, что их фракции уже разваливаются. Стальные Рейнджеры из Стойла Девять Девять сейчас усиливают твоих Предвестников, равно как и некоторых Потрошителей, и определённые банды. Их атака — отчаянная авантюра. — Она пристально посмотрела сверху вниз на зебру. — Когда ты вернёшься, сначала Хуфф, а затем и вся Пустошь станут пред тобой на колени.
— Будь всё так, как быть могло бы, то к сему моменту Стил Реин должен был бы пред нами отчитаться. Нам не нравится, что в момент текущий наши возможности прямого управления настолько ограничены. Во дни оны, когда мы действовать хотели, то просто действовали. Ныне же, должны мы отдавать приказы. Сие ужасно ограничивает нас, — произнесла Когнитум, странно звучащим голосом. Она села, и лениво помахала металлической ногой перед своим животом. — Не нравится нам это, но буде так вновь править мы должны, да будет так.
— Ты по-прежнему непреклонна в своём желании сохранить эти комочки ткани внутри себя? — изогнул губы Легат.
— Не поднимай вопрос сей снова! Ты служишь нам, надеюсь, не забыл ещё? — гаркнула она. — Сии малыши… мои малыши… в дни оны не довелось нам родить и одного. Отпрыски наши любить нас будут. Взрастим мы их и, в своё время, вся Эквестрия принадлежать им будет! Весь этот мир!
О, как же я хотела увидеть лицо, скрывающееся за этим черепом.
— Ну что ж, удачи тебе в этом, — сухо произнёс он. — Тебе следует отправиться в ближайшее время, пока Хищники не приблизились достаточно близко, чтобы обстрелять ракеты.
— Мы отбудем, когда полностью готовы будем. Не позволяй себе указывать, что делать нам, — рявкнула она, поворачиваясь чтобы внимательно осмотреть ракету. — Вновь отправимся мы на луну, изменим траекторию, и Ядро будет возрождено. Ещё более великим, чем кто-либо, когда-либо мог бы себе представить! — провозгласила она. — Наши Предвестники сокрушат этих мятежников и твоих марионеток, — нежно промурлыкала она. — Мы с нетерпением ожидаем того момента, когда сможем увидеть их лица, после того, как мы поймаем эту мошенницу, которую они называют Блекджек, и порвём её в клочья, прямо у них на глазах.