Из-за плеча Бертилака бесшумно вышла девушка. Цвет ее кожи выглядел по меньшей мере странно. Как будто.. глина. Даже являясь бывшей гейшей, Мэй не могла подобрать слов для ее описания. Ее волосы лежали на спине крупными кудрями. Очень хотелось коснуться их, понять, что они настоящие. Поклонившись, девушка представилась:
- Меня зовут Мэри. Я советница Ее Величества и прибыла помочь в переговорах о сотрудничестве.
- Это... интересно, - голос императора прозвучал ровно. - Однако.. мы не можем сразу решить, что предложим и получим. Нам нужно время.
Предложение императора явно вызвало у всех присутствующих облегчение. Уголки губ Мэй дрогнули, в то время как глаза внимательно следили за выражением лиц гостей. В глазах Бертилака блестела заинтересованность. Ему явно не терпелось осмотреть Нойре. Мэй и сама была не против посетить острова вновь. Именно там началось ее становление принцессой. Перенесенные смерти закалили ее, предварительно сломив. И все же.. в тот день, когда она гуляла с Лин Каей и Ран Накадзимой - оставила в том месте последнюю частичку беззаботной юности. Возможно, ей хотелось проехать по всем местам, связанным с ее охотой на Привратника, ведь скоро ее жизнь навсегда изменится, она познает материнство. Было бы глупо пережить охоту на чудовищ и умереть в родах. Будто почуяв что-то, малыш толкнул ее .
- Ой! - она вздрогнула.
- Начинается?
На мгновение зажмурившись, Мэй перевела взгляд на супруга. Глаза Масамунэ расширились, его рука лежала на ее плече. На нее накатила неловкость: ну вот, заставила любимого волноваться.
- Нет, все в порядке. Я предлагаю нам посидеть в беседке.
- У меня еще есть дела, - Масамунэ встал.
- Ничего, - Мэй взяла трость.
Преодолевая ноющую боль, она спустилась. И они пошли по темным коридорам. Все молчали, хотя и чувствовали напряжение, витающее в тишине. Они нуждались в паузе для обдумывания разговора, ведь они не друзья. И на полноценную дружбу лучше не рассчитывать., надо в первую очередь думать о политике.
Мэй подумала о своем отце. Наверняка ему здесь было одиноко. Большинству от него постоянно что-то нужно - ее мать являлась единственной, кто любил Кина Хаттори просто так. Его звездой в ночи и солнцем на рассвете. А потом она угасла, оставив после себя непроглядный мрак. В его душе остались лишь остывающие угольки вместо былого пламени и ему уже не восстановиться. Даже знаний Такао, Сино-Одори и Масамунэ не хватило, чтобы помочь ему. Сама Мэй воспринимала это как потерю едва обретенного отца. Точнее, двух отцов - Ичиро Накамуру ради его безопасности пришлось вычеркнуть из своей жизни. Нельзя допустить, чтобы его использовали против нее. А еще у нее осталось ощущение, что, разрушив печать, она будто вновь убила свою мать. Слабым утешением для Мэй служило то, что Морико точно бы обрадовалась, что ее дочь победила, а теперь живет в замке предков с любимым мужем.
Раздавшийся шорох вынудил Мэй повернуться. Распущенные волосы едва заметно отливали каштановым оттенком, чернота глаз пугала серьезностью, выражение лицо контрастировало с нежно-розовым кимоно. Тревога заставила сердце Мэй бешено колотиться. Кажется, все вновь сложилось в знакомое чувство, с которого все началось - беспомощность. А точнее - уязвимость, когда понимаешь, что твои тайны могут достаться незнакомцам, которые могут сделать с ними что угодно.
- Отведите гостей в беседку, мы присоединимся позже.
И вновь повернувшись, спросила совсем другим тоном - более встревоженным: Сино..У них что-то случилось?
Они по возможности избегали слов "Наито" и "клан." Если вдруг кто узнает - будут большие неприятности и у них, и у клана.