Для кооператива нам отвели комнату рядом с кабинетом физики. В угол мы поставили большой шкаф, отгородили его от покупателей длинным столом. А покупателей в перерывы между уроками собиралось полным-полно. У нас в кооперативе были все школьные и канцелярские товары. Нигде не найдешь, например, циркулей, а у нас — пожалуйста, но только членам-пайщикам. Мы даже придумали свои «заборные книжки», в которые записывали редкостные товары. Все шло как по маслу, мы с председателем бойко торговали, члены-пайщики, конечно же, были довольны.
— Молодцы, парняги, развернулись! — басил Серега и просил что-нибудь продать ему без «заборной книжки».
— Давай заборную книжечку, — не сдавались мы.
А книжечки-то у него и нет, в члены-пайщики он не вступил. Серега так и уходил ни с чем: не могли же мы нарушать устав нашего кооператива.
И вдруг — ревизия. Председатель ревкомиссии Гриша Бушмакин с серьезным видом представил нам документ.
— Пожалуйста! — в один голос сказали мы.
Как положено, сначала «сняли» у нас в кассе денежную наличность, потом начали пересчитывать товар. А товар — мелкий, каждое перышко надо зафиксировать. Все делалось, как и положено, по-настоящему. Мне было очень интересно, что же получится?
А получилось в конце концов вот что: проторговались мы с председателем. Хотя оказалась и небольшая недостача, но все равно не хватало денег. Как же это вышло? Я ничего не брал и в честности своего товарища был уверен. Ужели кто залез в шкаф? Может, кто с прилавка что-нибудь утянул? Думай не думай, а результат один: сняли нас с председателем с работы. И пошли мы с ним опять в лес за шишками, чтобы погасить эту проклятую недостачу. Тогда я и дал себе крепкое слово: больше и близко не подходить к торговле. Кооперация — дело хорошее, но, видимо, я и тут неприспособленный человек.
После моей неудачи на торговом поприще я обо всем рассказал Анне Павловне.
— Лучше доктора профессии не найти, — снова сказала она.
Но я, конечно, теперь и слушать об этом не хотел.
— На землемера пойду, — вспомнив рассказы бабушки о межевиках, сказал я.
О землемерах уважительно отзывался и Павел Никифорович. Весной он ходил с учениками седьмого класса в поле, чтобы измерить какой-нибудь участок земли. И всегда брал с собой астролябию, которую таскали за ним ученики.
Как-то зимой приехал в городок новый землеустроитель. Высокий, лобастый, в каракулевой шапке пирожком. На ногах — меховые сапоги из оленьей шкуры. Никто еще тут не носил таких красивых сапог, расшитых цветными нитками. А вот землеустроитель Тулупов — единственный здесь человек в пимах. Мы, мальчишки, только увидим Тулупова и гурьбой бежим следом.
Жил он близко от моей квартиры. Я каждое утро встречал его и, вспоминая бабушку, думал: «Вот это межевик! Самый счастливый на свете человек!»
А кому же не хочется счастья? И я начал узнавать, в каких школах учат межевиков.
Словесники, к нашему несчастью, в тот год менялись часто. Я всех их даже и не запомнил. А вот Нину Ильиничну помню, хотя она работала всего месяца три-четыре. Это была высокая красивая молодая женщина. Черные волосы крупными кудрями ниспадали на плечи. Она интересно рассказывала о писателях, о книгах, и мы на ее уроках сидели не дыша. Однажды она сказала, что нам надо научиться красиво говорить и начала нас учить правильному произношению слов и предложений. Она изумительно читала, особенно стихи, и требовала выразительности чтения и от нас. А когда начали изучать комедию «Ревизор», Нина Ильинична распределила между нами роли, и мы стали читать пьесу. Я читал слова Хлестакова, а Серега — городничего, у него хорошо получалось. Учительница его хвалила больше других.
Нина Ильинична много задавала на дом, но мы все ее задания охотно выполняли. За эти месяцы я на ее уроках о многом узнал. Она рассказала нам и о ямбах и хореях.
Как-то Нина Ильинична пригласила несколько человек в учительскую и сказала, что хорошо бы нам поставить какой-нибудь спектакль.
— «Ревизора», «Ревизора»! — закричали мы хором.
— С «Ревизором» нам не справиться, — ответила она. — Для начала полегче надо взять.
Нина Ильинична вытащила из своего портфеля тоненькую книжечку и начала читать. Это была пьеса небольшая, но интересная. Наконец дошли до распределения ролей. Роли мы вскоре распределили между собой, только играть английского лорда никому не хотелось.