— Домой? Странно, что ты это место называешь своим домом.
— Эй, вообще то тут мне положено издеваться над тобой, — он говорил вполне спокойно и без намёка на издевательство. — Хотя, ты прав. Называть это место домом — исключительно твоя прерогатива.
«Интересно, куда подевалась твоя привычная манера речи? Неужели сноровку потерял?»
— Но знаешь… — продолжил он. — Я тут кое-что заметил.
Я подозрительно нахмурился. Парень наклонился чуть вперёд.
— Ты изменился. Медленно, не спеша, ты становишься таким, как я. Скоро ты сам не заметишь, что убивать этих кукол станет для тебя проще простого, как пальцами щёлкнуть.
Пионер щёлкнул пальцами и на столе, словно по команде, появился ещё один стакан. Парень восхищённо хохотнул.
— Охренеть! Знал бы ты, сколько я этому учился! Всегда завидовал Мастеру по этому поводу. Он таким щелчком чё хошь может сделать.
Я безразлично мотнул головой, тщательно скрывая своё искреннее удивление:
— Мне плевать.
— Вот! — Пионер указал на меня пальцем. — Вот об этом я тебе и говорю! Тебе уже плевать!
— Ты меня не понял. Мне плевать на тебя. Плевать на то, чему ты учился, на то, чему и кому ты завидовал. Я и сам не понимаю, зачем сижу сейчас с тобой и выслушивал твой бред. Может, ты мне расскажешь?
Пионер задумчиво на меня смотрел некоторое время, затем открыл бутылку, плеснул в один стакан содержимое и подтолкнул мне…
— Это чё? — спросил я.
— Пей, — коротко ответил Пионер.
— Ещё чего… — фыркнул я. — Сам пей. Тогда посмотрим.
Парень пожал плечами, плеснул содержимое из бутылки во второй стакан и без колебаний опрокинул всю жидкость внутрь себя, словно выпил обычную воду.
— Убедился? Твой черёд.
Всё так же подозрительно глядя на пионера, я медленно взял в руки стакан…
«И зачем я только его слушаю?»
… и выпил всё содержимое. Горло сразу же будто огнём обожгло. Напоминало ту самую «Столичную», которую нам с Шуриком однажды удалось попробовать. Вот только запивона сейчас рядом не было.
— Это водка? — прохрипел с трудом я.
Пионер хмыкнул.
— Не совсем.
И в следующую же секунду в моих глазах всё поплыло. Голова стала тяжелеть, а веки начали слипаться.
— Что это за хрень? — промычал я.
Не удержав равновесия, я свалился со стула на пол и перевернулся на спину, разглядывая белый потолок столовой. Не было сил встать на ноги. Пионер поднялся, медленно обошёл стол и опустился рядом со мной на корточки.
— Всё вот это… — он беззаботно повертел пальцем вокруг. — Всё это — бред. Обман. Этот лагерь… Иллюзия. Всё, что ты видишь вокруг — иллюзия. Сейчас ты увидишь кое-что необычное.
У меня даже не было сил что-нибудь ответить на это. Всё тело онемело, и всё, что мне оставалось делать — это наблюдать. Пионер снова щёлкнул пальцами, после чего столовая сменилась на беспросветную тьму. Всё, что было вокруг, исчезло. Казалось, будто весь мир исчез, а мы остались совсем одни в небытии. Пионер оглянулся.
— Вот, как всё это выглядит на самом деле, — произнёс он. — Ты видишь это, когда закрываешь глаза, — он вновь щёлкнул пальцами, и перед глазами снова предстал белый потолок столовой. — А вот, что ты видишь, когда засыпаешь.
Наконец-то я нашёл в себе силы склонить голову направо. Столовую из окна освещало нещадно палящее Солнце. Время суток снова сменилось на день. Краем глаза я заметил, как мимо нас пробежало несколько мелких пионеров, не обратив на нас ни малейшего внимания.
— Ты, наверное, спросишь, зачем я тебе всё это показываю? — продолжил Пионер. — А вот, что я скажу. Та тьма, которую ты сегодня увидел — это максимум, до которого нам с Мастером удалось добраться. Это было очень давно, мы тогда ещё работали в одной команде. И вот, до чего мы допёрли: этот лагерь… Он даже не настоящий. Это сон. Иллюзия. Бред. Обман.
Пионер вновь оглянулся.
— Тьма — вот, что настоящее. Тьма ближе всего к реальности. Тьма, которую мы видим, когда просто закрываем глаза. Посмею обломать тебя, Сёмка, — он положил руку мне на грудную клетку. — Но всё, что ты видел за все последние пять дней — это просто твой сон. И всё, что тебе осталось, для того, чтобы выбраться отсюда — это проснуться. Так что, прости. Сейчас будет не очень приятно. Подъём!!!
Он с нечеловеческой силой, аж до хруста костей, надавил мне на грудную клетку, от чего я смог выдавить из себя только сдавленный стон. После чего всё потемнело в глазах и я обессилено выдохнул.
Из сна меня вывела неосторожно хлопнувшая входная дверь. С трудом открыв глаза, я обнаружил себя лежащего на койке в медпукте. В помещение тихо вошла Ольга Дмитриевна. Девушка медленно прошла по помещению, мельком бросив на меня взгляд и уставилась в окно. Я же никак не мог решить, как поступить дальше: начать с ней разговор, или же притвориться спящим, дождаться, пока она уйдёт и по тихому свалить отсюда… Но, почему-то я был больше склонен к первому варианту.
Громко вздохнув, я осторожно принял положение сидя, потирая непонятно от чего болевшую переносицу. К слову, почему-то болело всё тело. Пальцами я нащупал прклееный к носу пластырь.
— Ольга Дмитриевна? — осторожно подал голос я.
Вожатая всё так же задумчиво глядела в окно, будто специально дожидаясь моего пробуждения. И как только услышала мой голос, сразу же повернулась ко мне и с облегчением вздохнула.
— Ну слава богу, проснулся… Ты как?
Я потёр рукой ноющую поясницу.
— Да как… Будто поколотили, вот как.
Ольга Дмитриевна подошла и опустилась на край кровати.
— Ну и кто с тобой такое сделал? — спросила она, глядя на меня с неким беспокойством.
— Знаете… — я криво усмехнулся. — Я буду очень признателен, если вы мне расскажете, что произошло…
— Странно, что ты не помнишь. Тебя нашли в лесу, побитого. Неподалёку от умывальников.
И тут я, как раз-таки, вспомнил, что поколотил меня Пионер за мою несдержанность.
— В лесу, говорите?
— Да, в лесу. Что произошло?
Естественно, правду говорить было бы сверхглупо. По этому, пришлось отбрехаться.
— Если бы я только помнил. Простите…
Вожатая только вздохнула и понимающе ответила:
— Ладно, с этим уже поздно разбираться. Всё равно завтра конец смены.
Я промолчал в ответ. Ольга Дмитриевна поднялась и направилась к выходу, бросив напоследок:
— Если ты нормально себя чувствуешь, можешь сходить прогуляться.
Казалось, будто эта ночь длилась целую вечность. Потому, как только я шагнул за пределы медпункта, в глаза тут же ударил непривычно яркий свет. Нахмурившись, я захлопнул дверь и спустился с крыльца.
Вокруг всё было, как обычно. В предпоследний день смены жизнь в лагере кипела. Пионеры суетились, спешили куда-то. У всех свои дела, свои поручения, свои цели. И только я спокойно и медленно иду в никуда. Весь побитый снаружи и внутри. Все живут, как раньше. Кроме меня. Потому что, вряд ли потеря Алисы была лишь моим ночным кошмаром. Избили меня после того, как я увидел её мёртвое тело. Значит, ничего не поменялось.
Около столовой я свернул и двинулся по направлению к площади. Судя по расположению Солнца, сейчас был полдень. До обеда время ещё есть. И как его скоротать я не имел ни малейшего понятия. Сейчас оно тянется очень медленно, будто растягивая мои мучительные секунды, минуты, дни жизни. Время тянется, будто оттягивая момент с перезагрузкой цикла, и, тем самым, оттягивая встречу с живой Алисой.
На площади я свернул налево и поплёлся к своему домику. В очередной раз, с надеждой на то, что на меня не выпрыгнет из-за угла зомби-Ульянка и не загрызёт до смерти. По словам Пионера, это был просто сон. Точнее, не так. Всё, что происходит сейчас — не более, чем просто сон. Что он имел в виду? Я сплю? В своей реальности я просто сплю? Но как такое возможно? Тут же всё реальное. Домики, лавочки, ложки, вилки… Пионеры настоящие. Даже боль, которую я испытывал от побоев — настоящая. Это не может быть просто сном. Это невозможно. Просто невозможно.
И вновь я на автомате бросаю взгляд на соседний домик. Вот только теперь вижу совсем иную картину. Знакомая высокая девочка с рыжими волосами, заколотых в два забавных хвостика, одетая не по стандарту, пытается прилепить плакат Весёлого Роджера, который, видимо, отпал до этого, обратно к двери. При этом она казалась мне такой живой, что я просто сперва не верил своим глазам. И на этот раз это явно не сон. И на этот раз она точно не перевоплотиться в свою мёртвую версию.
То ли от счастья, то ли от нервов, усмехнушись, я медленно и тихо подошёл ближе. Протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Алиса от неожиданности ойкнула, резко развернулась, уронив при этом из рук плакат… Я же продолжал держать её за плечо, будто пытаясь окончательно убедиться в правдивости всего происходящего.