— Прости. Я просто…
— Раздосадована? — невинно спросила кобыла. Это простое маленькое слово заставило что-то щелкнуть внутри меня.
— Раздосадована? Всю мою жизнь кто-то говорил мне, что делать, — сказала я, начиная ходить взад-вперёд. — И знаешь что? Мне это нравилось. Нравилось! Мама. Смотрительница. Не важно. Пока были пони с хоть каплей добродетели, или властью и направлением, в котором я должна была идти, я шла. — Я смеялась, мой голос звучал, как эхо целого хора шепчущих призраков в тенях. — Я позволила роботу послать меня в безумную погоню через всю Пустошь. Квест! Луной проклятый квест, полный поиска тайн и ответов, сражений с плохими пони, которые причиняли боль другим, и пытаясь оправдать весь сопутствующий ущерб, который я нанесла стараясь быть хорошей! Я осталась здесь, вместо того, чтобы взять тех, о ком я заботилась и любила, и свалить отсюда как можно дальше. Когда костлявая галлюцинация начала давать мне советы, что я сделала? Проигнорировала это? Рассказала об этом своим друзьям? Упомянула ли я об этом хотя бы мимоходом любому пони со стетоскопом и теоретической докторской степенью? Нет, я назначила его на должность главного блядского советчика! — крикнула я ей. — А ты знаешь, что всё это мне принесло? А? Знаешь?
— Эмм… — Тенебра попятилась от меня на несколько шагов.
— А вот это! — проорала я во всю мочь, широко разводя передние ноги, указывая на окружающую нас сумрачную пустоту. — Ничегошеньки! Я даже умереть подобающим образом не смогла. Трижды! — произнесла я, расхаживая всё быстрее. — Не считая П-21 и Скотч Тейп, все те, кого я знала более чем полгода назад — мертвы, и это всего лишь верхушка айсберга. Те, кого я даже и не знала, умерли потому, что я была слишком опрометчивой, или очень медлительной, или излишне тупой, чтобы поступить правильно. Я лишилась живого тела, и получила тело из стали, а затем лишилась и его, когда мой враг решила, что она хочет поменяться! Меня обрюхатили, а теперь мой жеребёнок у неё. У неё мои друзья. У неё моя очень особая пони, которую она вогнала в слёзы! — прошипела я сквозь зубы Тенебре, которая смотрела на меня так пристально, как будто я была сумасшедшей. — Она отняла мою, блядь, кьютимарку, — кровожадно пробормотала я, тыкая в бедро копытом. — Она отняла мой Талант.
Я кривилась, шагая к ней.
— И знаешь что? И вот ЭТО, я бы тоже пережила, — прошипела я ей, тыкая в её грудь копытом. — Я могу решать проблемы, связанные с моими провалами. Я специалист в этом вопросе. Я могу попытаться, и всё исправить. Поговорить с Глори. Поговорить с П-21. Сказать им, что я вновь всё похерила, и посмотреть смогут ли они что-нибудь придумать. Вот только сделать этого я не могу, потому, что из положения «я застряла в городе, где во множестве роятся роботы, которые пожирают пони» я перешла в положение «я застряла в мире предвечной тьмы», а твой отец меня не выпускает! — прорычала я ей, заставляя сделать очередной шаг назад. — Так что, да! Полагаю «раздосадована» вполне подходит чтобы описать моё состояние!
А затем, крепко зажмурившись, я завопила во всю мочь, ведь без этого ни одна полноценная жеребяческая истерика не может считаться полностью завершенной. Я вложила в этот вопль столько гнева, разочарования, и отвращения к себе, сколько могла… и это окаянное место низвело моё возмущение до вялого крика. Когда я закончила орать, моё горло болело, из глаз катились слёзы, а в груди гулко билось сердце. Я, резко усевшись на камень, склонила голову.
— Просто… я не хочу всё это терять. Здесь я не смогу даже быть матерью. Это тело стерильно, — устало и несчастно, пробормотала я, выпустив из себя весь гнев, оставивший после себя лишь холодную золу и пепел.
Я почувствовала, как вокруг моих плеч робко оборачивается крыло.
— Пожалуйста, не надо кричать, — тихо и быстро, произнесла Тенебра. — Я так предполагаю, что как минимум половина из вышесказанного было правдой. Ты намерена сдаться? С тобой уже покончено?
Я сделала глубокий вдох прохладного, стерильного воздуха.
— Нет, — произнесла я настолько тихо, что сама едва это услышала. Я взглянула на неё. — Почему ты со мной настолько любезна?
Она слегка пожала плечами.
— Я взрослела, желая стукать своего братца по темени за его дурацкие затеи. Как например: приклеивание всей мебели на стены. Или попытки исполнить пантомиму смерти Найтмер Мун. Или заниматься оральным сексом для того, чтобы подготовиться к тому, что рано или поздно я с ним совершу, несмотря на то, что в каждом учебнике по биологии написано, что это нехорошо. Всегда плевал на нормы поведения. Я знаю, каково это — быть в ловушке, поэтому я могу сочувствовать. — Она указала крылом во тьму. — Может, пойдём?