Я несколько секунд таращилась на неё.
— Вам всем нельзя здесь больше оставаться, — тихо сказала я ей. — Если вы стоите на грани генетического коллапса, то даже приведя сюда несколько десятков пони вы не спасёт свой народ. Мне нужно убедить его отпустить меня.
— Даже если я расскажу о том, как ты меня спасла, он будет критиковать то, какой слабой я была, а не твою храбрость, — сказала она, поднявшись на копыта.
— Но её мать поблагодарила бы тебя, — произнёс чей-то нежный голос над нами. Бледная Персефона приземлилась перед нами, вместе с Виспер и Стигиусом. Она подошла к нам и крепко обняла сначала меня, а затем Тенебру.
— Спасибо тебе, — сказала она, смотря на меня своими бледно-красными глазами.
— Всегда пожалуйста, — ответила я. — Но я имела в виду, что не могу оставаться в Тени. Каждую секунду, кто знает, что Когнитиум делает сейчас? Можешь ли ты что-то сделать?
— Может, если бы у нас был месяц, но судя по твоим словам и словам моего сына, у нас его нет, — сказала она, посмотрев на Стигиуса.
Я повернулась к нему лицом, и он поднял доску «Борьба зебр и пони. Плохо»
— Ох, ну разве он не воплощение красноречия? — проворковала Виспер, поглаживая силовым копытом его щёку, а находящаяся позади него Тенебра сделала вид будто хочет проблеваться.
Я застонала, потирая виски.
— Именно это и планировалось. Всё строилось на Предвестниках и Отродьях. Отродья начинают атаковать. Затем Предвестники спасают всех пони в Хуффе, и Когнитум приходит к власти.
— Охранница приходит к власти, как это ни странно, — произнесла Виспер. — Судя по всему, крайне металлическая версия тебя не тратила времени зря, доказывая, что именно она является самой наикрутейшей пони в Хуффе. Я могу только гадать насколько же зол сейчас Большой Папочка.
Я вздохнула и посмотрела на Персефону.
— Королева Персефона, если вы не можете помочь мне попасть домой, то не могли бы вы сказать, нет ли у ночных пони заключённого по имени Голденблад?
Эти слова тут же привели её в чувство.
— Ты о нём знаешь? — Я медленно кивнула.
— Он ещё жив? — спросила я.
— Я… — она сглотнула, потом посмотрела на Цитадель позади себя. Затем обернулась к нам. — Когда упали бомбы, мы последовали приказу Принцессы. Цитадель была запечатана, и все члены Д.М.Д. были выдворены из неё. По-видимому, это было для них довольно неожиданно. Но был один, за кем мы послали, когда поняли, что не сможем спасти Принцессу Луну. Мы вернули этого Голденблада, привели его сюда. Он поручил… потребовал… чтобы мы укрепили его камеру. С тех пор он находится в ней. Я точно не знаю, что он сейчас из себя представляет, но он жив.
— Пожалуйста. Я должна увидеть его. Мне надо узнать почему он сделал то, что сделал, — тихо сказала я.
Она, казалось, боролась с выбором. Наконец она посмотрела на Тенебру и ответила.
— Только мой муж может контактировать с ним. Его камера полностью автоматизирована. Но… — Она потёрлась носом о Тенебру. — Ты спасла мою дочь, и я помогу тебе.
Вместе со Стигиусом, и несущей меня Виспер, мы вернулись в Цитадель.
Я не слишком-то начитанная пони. В Стойле Девяносто Девять, я два года к ряду проваливалась на экзамене по чтению. А учитывая то, что я была кобылой-охранницей из ночной смены, мне всё это не казалось таким уж важным. А что мне вообще нужно было читать? Однако, была одна книга которую я с упоением читала, будучи кобылкой: Деринг Ду и Подземелье Тьмы. В ней были классные картинки, и Текстбук ненавидела её потому, что она подавала юным пони идеи о том, чтобы покинуть Стойло, и именно это делало её литературой, поскольку она была мне интересна. А примерно год назад, она всё-таки отправила её в утилизатор. Тем не менее, образы из этой истории, о дыре в земле, с решетками и цепями, врезались в мой разум, как представление о том, что представляет из себя подземелье. По пути, мы миновали несколько странных комнат. Библиотек, за возможность исследовать которые, Твайлайт, вне всяких сомнений, отдала бы пару коренных зубов. Холодную, больше не действующую химическую лабораторию, в которой всё ещё витал резкий едкий запах. И огромный, вырезанный в форме сердца, фиолетовый драгоценный камень, наполнивший меня чувством леденящего страха.
Когда Персефона, Тенебра, и я достигли подножия винтовой лестницы, я узрела круглую, массивную, ощетинившуюся зубьями дверь в форме шестерни, с символом Д.М.Д., утопленную в стену из темного базальта. Однако, она была доработана: находящийся в центре полумесяц был повёрнут набок, указывая рогами вверх, по бокам к нему были дорисованы распростёртые крылья, а в центре возвышался увенчанный звездой жезл. Персефона прорысила к панели управления, и встав перед ней, что-то набрала.