— У вас здесь есть Стойло? — Я, рефлекторно подняла копыто, чтобы проверить ПипБак-метку этого места.
— Воистину так. А ты думала, что мы берём воду и еду откуда-то ещё? Несмотря на то, что мой муж и Стигиус дают нам возможность приносить свежую еду, мы ни как не сможем рассчитывать лишь на это, продолжая при этом прятаться. — Дверь застонала и зашипела, а затем, с грохотом, медленно откатилась в сторону. — Потребовалось почти три года чтобы построить его, используя разнообразнейших тайных подрядчиков, и секретные соглашения со Стойл-Тек.
Соглашение между Скуталу, проектирующей свои Стойла, и придумывающей разнообразные социальные эксперименты, которые будут в них проводиться, и Голденбладом, рассматривающим другой вариант.
— Но, почему вы живёте на поверхности, если под вами находится Стойло? — спросила я, когда дверь откатилась в сторону. В принципе, я ожидала, что внутри будет находиться огромнейшее количество пони, но за открывшейся дверью лежало огромное, пустое, и тускло освещённое помещение. Под флагами, гласящими: «Паспортный контроль», «Военный персонал», «Правительственный персонал», «Гражданский персонал» были рядами расставлены столы. — Неужели с этим Стойлом что-то случилось?
— Вовсе нет. Просто, мы предпочитаем жить в доме наших предков, нежели в норе. Помимо этого, нам недостаёт технических навыков и нас слишком мало, чтобы эксплуатировать это место, — тихо ответила Персефона. — Наши предки, просто-напросто, ввели в режим ожидания и автоматического обслуживания столько оборудования, сколько смогли, и оставили его здесь внизу. Каждый год мы спускаемся сюда, делаем что можем, для поддержания здесь чистоты, и совершаем налёты на продуктовые запасы и водные талисманы.
В этом Стойле было что-то неправильное. Из вестибюля мы пошли в то, что, как я предполагала, было атриумом. Вот только вместо этого, мы проходили мимо указателей, показывающих влево и право. «Атриум А», «Атриум Б», «Атриум В»?
— Да насколько же велико это место? — произнесла я, изумлённо рассматривая карту на информационном стенде, внизу которой было напечатано «Мегастойло „Редут“ им. Биг Макинтоша».
— Оно такое же огромное, как замок над ним, и ещё немного сверху, — произнесла она, когда мы прорысили к лифту. Мы вошли внутрь, она нажала на одну из двадцати кнопок, и кабина начала опускаться. — Это место было построено с целью защиты наиважнейших элементов правительства Эквестрии в случае катастрофической атаки. Находясь в мире теней, можно выдержать даже самые сильные атаки. При необходимости, боевыми действиями можно было бы управлять даже в случае потери Кантерлота.
— А после того, как Луна узнала о Горизонтах, она сделала так, чтобы никто не мог воспользоваться ими, пока она не убедится, что это будет безопасно, — произнесла я, пока воспоминания Хорса не давали мне покоя, впечатлениями того, как он пытается отсеять тех, кто лоялен или полезен, и тех, от кого можно избавиться, чтобы повысить свой авторитет у Луны. — Планы эвакуации изобиловали ошибками. Не удивительно, что перегруппироваться и организоваться сумели лишь пегасы. — «И Стальные Рейнджеры, путём экспроприации других Стойл, и более мелких убежищ».
— Да. Осталось лишь символическое минимально необходимое количество персонала. Мы унаследовали это место, но даже тогда нас не набралось бы и одной десятой от того количества пони, которое должно было здесь проживать. — Дверь с шипением открылась, и я тут же вздрогнула. Наше дыхание превращалось в пар, на холодном воздухе. Персефона пошла дальше, а минуту спустя за ней последовала и я. — Без Редута, в Эквестрии начался хаос. Сети связи командования были уничтожены, но всё-ещё оставалось несколько агентов, продолжавших действовать по старому плану.
— Гранат. Вы закрыли дверь прямо перед её носом, — произнесла я, слегка улыбнувшись, и вспоминая, как она медленно умирала от радиации. Как правило, я бы ни кому не пожелала подобного, но Гранат была чрезвычайно мерзкой. Я могла по достоинству оценить адекватность решения ночных пони. Если бы сюда попала Гранат, то она, скорее всего, убила бы всех, кто встал бы у неё на пути. — А что насчет Голденблада?
— Я не знаю, что сказал он моим предкам, но каким-то образом, ему удалось убедить их в том, что его не нужно казнить, или выбрасывать умирать на зелёный снег. Мне не ведомы причины, но по его же собственной просьбе, он был заперт здесь, в этом пустом месте. Мы каждый год спускаемся сюда, и обнаруживаем, что он по-прежнему запечатан.