— Я спрошу Глори, — отозвалась я так беспечно, как только могла, а потом указала на дверь своим рогом.
— Теперь извини, но мне нужно разобраться с комнатой смерти, чтобы найти ответы на мои вопросы.
— Пойдём, доченька. Она сама вернётся к нам позже, — сказала Персефона своим соболезнующим тоном.
— Точно. Точно, — произнесла Тенебра, когда моё внимание вновь сосредоточилось на терминале. Вздохнув, я обернулась, чтобы убедиться, что она уже уходит, после чего вновь потянулась копытом к кнопке. Пора бы уже этой вечеринке… Громогласный чих, прозвучавший у меня за спиной, разорвал тишину, и я, подпрыгнув от неожиданности, приземлилась, растопырив ноги по обе стороны терминала. Оглянувшись назад, я посмотрела на залившуюся краской ночную пони, утирающую крылом мордочку. — Прости. Всё из-за этого сухого воздуха…
Забавно, как приступ гнева может дать прямо-таки достаточно телекинетической силы, чтобы запустить ночную пони вдоль коридора, как бумажный самолётик. Персефона, понаблюдав за пролетевшей над головой дочерью, вздохнула, и посмотрев на меня, обречённо пожала плечами, а затем направилась вглубь коридора, чтобы помочь ей. Я прорысила обратно к терминалу, и хлопнула по клавишам копытом, прежде чем вселенная измыслила какой-нибудь способ, чтобы как-нибудь, совершенно случайно, забросить Тенебру в комнату, и запечатать нас в этом помещении.
И как только я это сделала, окружающее меня пространство зарябило, когда вокруг комнаты возник магический щит. Все четыре турели загудели, и нацелились на меня. И в довершение ко всему, коробочка с шарами памяти, тихо хлопнув, открылась. Я увидела, что каждый из шаров был очень кстати пронумерован. Я пристально посмотрела на экран терминала.
> Кто это сделал?
Ну что ж, это было до приятного неопределённо.
— Рарити, в атриуме, используя подсвечник, — саркастично протянула я, поднимая шар памяти. Я пристально посмотрела в его золотые глубины. — Ладно, Голденблад, сдавай карты, и начнём игру.
Вместе с идущими ноздря в ноздрю отвагой и бравадой, я прикоснулась рогом к шару памяти.
Как только установился контакт, я почувствовала нарастающее в голове давление, сильнейшую в мире головная боль. Это ощущалась так, будто мой череп намеревался взорваться, и я точно знала, что так и будет! Скрипучий вопрос рокотал в моей голове при каждом пульсирующем ударе.
«Чему я учил?»
«Как лгать и предавать? Сто один тайный сговор?» — Но с каждой фривольной мыслью, боль лишь усиливалась. Пульсация становилась всё сильней и сильней, при этом все мускулы моего тела оставались неподвижны. Мне это казалось, или я действительно чувствовала, как из носа капает кровь? — «Думай. Думай! Это было до Луны… в Литлхорне. Геология? Нет… ааах, моя голова. Нет, он обучал чему-то другому. Чему-то, что заставило Луну выбрать именно его. Политика? Ооооггх… всё стало смазываться. История! Он обучал…» — Мир умчался прочь.
Мне не удалось сразу узнать это тело. Во всех его воспоминаниях, что были до этого, Голденблад всегда ощущался, как мешок ржавых гвоздей. Если бы я не была осмотрительной, то подумала бы, что это Вэнити. Он лежал на кровати в комнате, заполненной книгами. В дверь забарабанили копытом.
— Мистер Голденблад? Мистер Голденблад? — произносил жеребёнок в дополнение к каждому стуку.
Голденблад вздохнул, и встал с кровати, в его теле ощущалась усталость. Он, широко зевнув, встряхнулся, и подошел к двери, открыл её, и с лёгкой улыбкой, изумлённо посмотрел на серого жеребчика единорога.
— Айсбранд? Что случилось? Сейчас ведь два часа ночи.
— Проблема с зеброй, сэр. Декан хочет чтобы вы пришли и поговорили с ней, и успокоили, пока не случилось чего-нибудь нехорошего, — пропищал он.
Голденблад, слегка кивнув, сразу же вышел в коридор, выложенный аметистами и чёрным деревом, и украшенный нарисованными серебряными звёздами и полумесяцами.
— Твоя адаптация проходит нормально, Айсбранд? — тихо спросил Голденблад, пока они шли мимо дверей. Одна из них была полуоткрыта, и я увидела полдюжины двухъярусных кроватей. — Сироте, должно быть, непросто привыкнуть к этому месту.
— Немного, сэр. Мама всегда хотела чтобы я получил образование. Она надеялась, что я буду достаточно умный, чтобы избегать идиотских драк, — ответил он. — Однако, я не ожидал что школа будет настолько большой.
— В Литхорне почти две сотни студентов, а рассчитан он на тысячу. В отличии от школы Принцессы Селестии, мы принимаем каждого пони что жаждет здесь учиться. — Он слегка улыбнулся. — Не то чтобы школа Принцессы Селестии для одарённых единорогов плохая, конечно.