Меж двух коробок дрожал покрытый шрамами коричневый пони, одна из передних ног которого оканчивалась скруглённой культей.
— Не пожалеете пару битов для ветерана? Я сражался с Биг Макинтошем, — попросил он, протягивая здоровую ногу.
Голденблад остановился, и вгляделся в него усталыми глазами. В едва прикрытых лохмотьями копытах пони находилась красная брошюра, с половинкой большого зелёного яблока на ней.
— Нет. Не сражался, — ответил он с холодной, жесткой интонацией. Калечный жеребец отшатнулся от него, и ещё сильнее закутался в рванину. Затем Голденблад пролевитировал три бита из своей седельной сумки. — Иди, переночуй в приюте Министерства Мира. Сегодня ночью будет холодно.
Он пошел дальше, оставляя жеребца позади, и вступил в ещё более узкий, тускло освещённый переулок. А я задалась вопросом, с чем же таким ужасным он намеревается встретиться в подобном месте. С лазутчиками зебр? Эквестрийскими отрядами ликвидаторов? Безумными учёными?
Около входа в помещение стояла в положении смирно мышекрылая кобыла-гвардеец.
— Она по-прежнему внутри? — спросил Голденблад.
— Да, сэр, — ответила гвардеец, отсалютовав крылом. Затем беспокойство проступило на её лице. — Она… в тяжелом положении, сэр.
— Все они тяжело восприняли смерть Биг Макинтош. Это была та ещё неделя. Я ожидал этого от Апплджек, но не от неё. — Он нахмурился, осматривая гигантское дерево, в котором, исходя из описания ЛитлПип, располагалось Министерство Мира. — Как же мне хочется знать, о чём они недавно беседовали.
«Да неужто есть что-то о чём не знал Голденблад? Я, не шуми… забей на это».
— Посмотрим, смогу ли я ей помочь. Помещение безопасно? — спросил он, посмотрев на дверь, из-за которой доносилась печальная мелодия.
— Ни кто не собирается её трогать, но… я не могу гарантировать, что они будут молчать об этом, — нахмурившись, произнесла ночная пони. — Возможно, нам следует их всех арестовать?
— Нет. Вам надлежит осторожно выпроводить их из помещения. Я не хочу чтобы она расстроилась ещё больше. Стиль позаботится о том, чтобы информация об этом не ушла дальше этого переулка. Министерство воспользуется «чёрной кассой», чтобы возместить причинённое им неудобство. Если они захотят большего, то добавка им точно не понравится. В последние время, у меня нет настроения для попыток шантажа, — пробормотал он, проходя через дверь, и попадая на кухню. Он оглядел персонал кухни, кивнул на дверь, а затем прошел в неё.
Бар был неряшливым, вонючим, и полутёмным. Неряшливым он был потому, что кто бы не был его владельцем, он, судя по всему, не заморачивался такими вещами, как починка изрезанных столешниц, измятой посуды, или сколотых кружек. Вонючим он был потому, что пах в ключе «прокисшего пива и слегка подкисшего вина, с острым запахом поддельного виски». Лишь полутьма выглядела преднамеренной, как если бы владелец пытался создать уют и интимность, очутившись в жутком и зловещем районе. На самом деле, это место, как таковое, мне понравилось. Из стоящего в углу музыкального автомата лилась грустная мелодия Свитти Бэль. «Когда жеребец мой вернётся домой?», похоже было припевом. Около дюжины клиентов напряженно ожидали в углу, наблюдая за двумя крупными, массивными мышекрылыми жеребцами. Проследовавшая за Голденбладом кобыла направилась к ним. Обменявшись парой тихих слов, а затем одной единственной папкой, пони покинули бар. Один из них начал пьяно возмущаться, но более сильный жеребец успокоил его, обернув кожистые крылья вокруг головы пьянчуги, после чего перебросил его через свою спину.
— Спасибо, Лайонхарт, — произнесла кобыла, слегка кивнув, выходящим на улицу жеребцам. — Я в твоём распоряжении, Голденблад.
Он кивнул, пристально смотря на оставшуюся в баре одинокую фигуру. Это место было последним, где он ожидал бы увидеть Твайлайт Спаркл. Её грива представляла из себя спутанное крысиное гнездо, глаза опухли и покраснели, а на голову была надета тиара с шестилучевой остроконечной звёздой наверху. Перед ней стояла кружка с чем-то, что очень сильно пахло яблоками.
Остался лишь бармен, неопрятный коричневый единорог, наклонивший голову в сторону покрытого шрамами пони, направившегося к барной стойке.
— Ты херишь вечеринку, — неразборчиво произнесла Твайлайт Спаркл. — Проваливай.
— Спасибо, что связался со мной, Скруффи, — сказал Голденблад стоящему за барной стойкой коричневому единорогу. Тот кивнул ему в ответ. — Как обычно.
— Ну разумеется, вы знакомы, — с омерзением пробормотала Твайлайт, подхватив магией свою кружку, и порысила к музыкальному автомату.