В конце концов, она мягко улыбнулась и ткнулась в меня своим носиком.
— Мне следует быть с тобой полегче в следующий раз, когда мы будем вместе. Я не хотела бы ранить тебя столь скоро.
— Зная свою жизнь, это случится уже в ближайшее время, — сказала я, окинув взглядом П-21. Он всё еще выглядел растерянным и смятённым. — Что мне надо знать, — продолжила я, обращаясь к Глори — так это то, как долго зародыш сможет прожить в том теле.
Глаза Глори тут же расширились.
— Я без понятия. Твой таз был не столь сильно укреплён, как позвоночник, из-за больших размеров кости, но… если мои подсчёты верны… четыре-пять месяцев. После чего, поперечные связки начнут сдавливать стенку матки, а затем… — она покачала головой.
— Тогда нам понадобится суррогатное заклинание. Я не смогу выносить зародыш. Тела пустышек… как сказать… они хоть и копии, но их кобылье естество, на самом деле… не пригодно для этого. — Теперь была моя очередь, прикусить нижнюю губу. Я взглянула на Глори. Она не сможет ни воссоздать подобное заклинание, ни стать подходящей суррогатной матерью. Это должно было иметь самое близкое отношение, которое я могла найти… мне нужен единорог… хотя бы. — Я поговорю с Триаж, на эту тему.
— Должен быть хоть какой-то способ, которым я смогу тебе помочь, Блекджек, — произнесла Глори, глядя на меня с беспокойством.
— Можешь не переживать. Хотя, всё равно, спасибо, — сказала я, сделав паузу и слегка занервничав. — Я должна знать, П-21, стоит ли мне вообще пытаться вернуть своего жеребёнка назад?
Глаза П-21 резко расширились, когда он изумлённо взглянул на меня.
— Что… почему… как… — запинаясь пробормотал он, после чего успокоил себя глубоким вдохом. — Как ты могла спросить у меня подобное?
— Поскольку ты имел к этому прямое отношение, это и твой жеребёнок тоже. И пустить пулю в голову моему старому телу будет намного проще, чем пытаться вернуть моё нерождённое дитя. — Закрыв глаза, я ощутила как слёзы стекают по моим щекам, пока разум борется с ужасающим выбором, стоящим предо мной. Слова застряли у меня в глотке, но всё же, сквозь рыдания, я произнесла. — Я уже столь многим пожертвовала. Может, еще немножко?
— Нет! — резко ответил он, заставив меня вздрогнуть. Вздохнув, он обернул свои копыта вокруг моих. — Нет, Блекджек. Ты не будешь этим жертвовать. Какой тогда смысл жить дальше, если ты это потеряешь.
— Мир куда важнее меня и моего жеребёнка, — сказала я глухо. — Разве я не повела себя как эгоистка, пойдя на такой риск? — Глори, словно внезапно лишившись дара речи, ошеломлённо смотрела на меня, с широко раскрытыми глазами.
— Технически — конечно. И что с того? — небрежно спросил он. — Это как раз то, ради чего тебе стоит быть эгоисткой, Блекджек. Это наш жеребёнок. У меня было тяжёлый опыт вместе со Скотч. Я хотел бы знать, каково оно: делать всё правильно с самого начала. Я хочу это знать. И у тебя должно быть то, чем ты не будешь жертвовать, Блекджек. То, что принадлежит тебе. Грань, которую тебе не перейти. — Я вспомнила тот момент, когда он кричал мне в лицо, что убьёт меня, если я перейду ему дорогу.
Глори, потупив взгляд, не смотрела на меня и П-21. Я снова повернулась к нему, улыбнулась и слегка кивнула. Вернуть своё тело будет сложной задачей… много более сложной, чем напасть на неё, прихватив с собой несколько ракетных установок, снайперов и спарк гранат. Но всё же, мы найдём способ.
— Я пойду помогу Скотч, — сказала Глори, поднимаясь и я взглянула на неё с удивлением.
— Глори? — я встала и шагнула следом за ней. Что-то в её голосе, таком тихом и болезненном, показалось мне очень неправильным.
— Остановись, — попросила она, не поворачиваясь ко мне лицом. — Просто… дай мне уйти, Блекджек. Её плечи чуть вздрогнули, и она опустила голову так, что грива закрыла от меня её лицо.
— Глори? Что случилось? — Я обошла её спереди. Я не понимала… может я нарушила ещё какой-нибудь моральный принцип Анклава? Я оглянулась на П-21, но тот, казалось, был сбит с толку не меньше, чем я. — Я… ты прости меня, — беспомощно произнесла я, надеясь, что этого будет достаточно для искупления всего, чего бы я ни натворила.
Тут она подняла голову, и я почувствовала, будто снова очутилась в своём старом теле. Всё внутри меня замерло, стоило ей улыбнуться мне сквозь слёзы.
— И ты меня, Блекджек, — отозвалась она. Тихо, болезненно усмехнувшись, она села на пол. — Я была готова ненавидеть тебя. Я уже решила вычеркнуть тебя из своей жизни. И, как бы это ни было больно, я думала, что справлюсь. А затем ты появляешься, и я ошибаюсь, а ты всё равно продолжаешь обо мне волноваться. — Она улыбнулась ещё шире и добавила. — И ты беременна. Поздравляю. — С последним словом она взглянула на П-21. — У тебя даже больше нет старого тела.