Пегаска направилась к двери, а я просто смотрела ей в след. Затем я воскликнула:
— Глори, ты любишь меня?
Она остановилась, оглянулась через плечо и я увидела на её заплаканном лице спокойную улыбку.
— Нет, — всё, что она сказала, а затем вышла из Звёздного Дома. Её имя застряло у меня в горле. Я отчаянно пыталась выдать какую-нибудь волшебную фразу, которая заставит её передумать. Хоть что-нибудь. Что угодно… Тихий щелчок дверного замка был подобен лезвию, прошедшему прямо сквозь моё сердце. Я медленно опустила голову, и на мои копыта начали капать слёзы при мысли обо всём, что могло бы быть… что должно было быть…
«Чёрт возьми. Это не честно…»
— Не знаю, смогу ли я дальше это выносить, — слабо произнесла я, взглянув на закрытую дверь. — Я просто… Что я сделала не так?
— На этот вопрос у меня нет ответа. В словах Глори есть смысл. Возможно она могла бы подождать ещё немного, прежде чем решиться, но, рано или поздно, это случилось бы. — Сказал П-21, подходя ко мне сзади. — Всё время быть той, кто остаётся, это непросто. А если бы ты вдруг решила рвануть в Тартар, хотела бы ты, чтобы бы она пошла за тобой?
Я закрыла глаза и увидела, как отваливается её крыло. Услышала, как страдальчески она кричала, умоляя о смерти.
— Нет. Нет, не хотела бы.
— И она это знает, Блекджек. Мы все знаем. И я точно знаю, что ты чувствуешь, потому что я чувствую то же самое по отношению к Скотч. Часть меня хочет прижать её и держать здесь, в безопасности, но так нельзя. Иначе я она перестанет быть моей дочерью. — Он улыбнулся и похлопал меня по спине.
— Ты любишь меня, П-21? — спросила я, взглянув на него.
Он замялся на мгновение, казалось, обдумывая это, а затем кивнул.
— Во всяком случае, возможно. Это не та любовь, к которой я привык. Но я думаю, ты единственная кобыла, к которой я могу испытывать нечто подобное.
— А за что? — эхом повторила я её вопрос, надеясь, что если я услышу его объяснения то, возможно, смогу как-нибудь всё исправить.
— Она права. Мы через многое вместе прошли. У нас много общего. Мы решали одинаковые проблемы. У нас много похожих чувств. И похожих страхов. — Он вздохнул и легонько потёрся носом о мою щёку. — Вот, например, я знаю, что тебе сейчас нужно, чтобы с этим справиться.
Ничто не поможет мне с этим справиться. Никогда.
— Что, например? — скептически хмыкнула я. Он с теплотой взглянул в мои глаза, на что я недоуменно моргнула. — Что? — Тут я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. — Ох…
Меня звали плохой пони по многим причинам. И сейчас, лёжа на кровати, я думала, считается ли секс через две минуты после расставания одной из них. П-21 поднялся со мной наверх и систематично лишил меня возможности ненавидеть себя потопом недостающих мне эндорфинов. Как бы сильно я ни была расстроена после того, что случилось между мной и Глори, П-21 подарил мне великолепную суспензию чувств, от которых я просто не могла себя ненавидеть.
Одно было ясно точно: Стигиус лишился своей короны. За прошедшие два часа П-21 кусал, лизал, гладил, покусывал, сосал, связывал, проникал и изливался в меня струями, превращая в восхитительно бездумный ком прелестно изнурённой кобылы. А затем, поскольку я не могла ненавидеть себя за то, что получила кое-что приятное после разрыва с Глори, он, позаимствовав страничку из её книги, связал меня и сделал со мной такое, что я одновременно испытывала боль и таяла вместе с ним. Как-то раз, ЛитлПип рассказала о тридцати с хвостиком оргазмах? Ну, если мне ещё хоть когда-нибудь удастся с ней поговорить, то я буду вынуждена сверяться с записями, а учитывая то, как гудела моя… как у меня гудело всё, я не могла сказать, испытала ли я десятки небольших оргазмов, или это был один единственный, подаренный мне им чуть менее двух часов назад, который ещё просто не закончился. Я была липкой и потной, слабой и мягкой, и ещё с пол дюжину состояний помимо этих, но какой я точно не была, так это проливающей горькие слёзы.
— Чувствуешь себя лучше? — прошептал он мне в ухо, пока я вяло лежала на кровати. Я могла лишь кивнуть головой, потому что уздечка не позволяла мне говорить. — Хочешь ещё? — спросил он, коснувшись моего восхитительно воспалённого крупа и заставив меня застонать. Наконец, я покачала головой. Как бы заманчиво это не было, но я не могла заниматься этим вечность. Мне нужно было победить врагов и… всё такое…
Он начал медленно покусывать мою шею.