— Не переживай. Всё прошло именно так, как я и ожидала, — соврала я… или нет? Как бы то ни было, я знала, что она была расстроена. Я считала, что всё дело в её превращении в Рейнбоу Дэш. Или в том, что она с небес. В чём угодно… только не во мне. — Это был бодрый, ни к чему не обязывающий, секс. Хорошо для эндорфинов. Буду терзать себя за это, как-нибудь потом.
— Вы расстались навсегда? — поинтересовалась Вельвет, одарив меня сочувственной улыбкой. От одного этого вопроса мне скрутило внутренности.
— Похоже, что да — ответила я, ощущая боль у себя в груди. — У меня есть дела, которые мне предстоит сделать, и ей будет лучше с кем-либо другим. По правде сказать, это должно было произойти давным-давно. — Я изобразила самую счастливую фальшивую улыбку, которую только смогла. Думай о возбуждающем и весёлом совокуплении половых органов. Делай вид, словно ничего не случилось. Я знала самообман настолько хорошо, что он не составил у меня никаких трудностей.
Но они были. Часть меня хотела узнать, что же со мной не так. Другая вопросила, что с ней было не так. Часть меня боялась услышать ответ, а вторая интересовалась, стоит ли она того.
«Не самая сосредоточенная пони в Пустоши, не так ли, Блекджек?», — мысленно спросила я саму себя.
Она вздохнула и мы поднялись на холм около Поместья Блюблада. Или того, что от него осталось. Стараниями Метконосцев, Предвестников и Деуса большая часть некогда грандиозного здания была разбита. Исчезло даже крыло, которое занимал Ванити. На меня накатило грустное и тоскливое чувство. Глупо, учитывая всё, что произошло. Полям сражений нет дела до уважения к мёртвым. Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы оставалось хоть что-то святое.
В этот момент, я заметила плоский кусок камня у дороги, которого не было там три месяца назад. Он был примерно шести футов высотой, а его плоская поверхность, насколько я могла судить, была создана магическим дезинтегрирующим лучом. И затем кто-то вырезал на этой поверхности:
Я медленно приблизилась к плите, пробегая взглядом по высеченным словам. Кто-то приложил очень много усилий, чтобы вырезать эти буквы в граните, заглубив их на дюйм. У основания плиты была вырезана фраза, написанная более мелкими буквами: «С благодарностью». А затем шли более чем дюжина имён. Я перечитывала их снова и снова.
— Мы хотели помнить о нём, — прокаркал принадлежащий гулю голос. Вздрогнув, я посмотрела на зеленовато-голубую пегаску-гуля в одеянии горничной, которая даже во влажном хуффингтонском воздухе выглядела такой же иссушенной, как и метёлка из перьев для пыли. Хаприка мягко улыбалась. — Временами, забывать становится слишком просто. По крайней мере, таким образом, его имя не будет забыто.
У меня перехватило дыхание, когда я внимательно посмотрела на камень. «Забытый. А будут ли меня помнить, после того, как я умру? А воздвигнет ли кто-нибудь камень, на котором будет вырезано моё имя? Скорее всего нет, а если они всё же это сделают, то эта почесть будет оказана той, кто её не заслуживает. Быть забытым, это и есть истинная смерть. Когда плоть сгниёт и кости рассыпятся в прах, а истории о великих деяниях сгинут в водах Реки времён, что смогут рассказать о тех, кто жил когда-то? А они вообще когда-либо жили? На ротокояти Бдительности было начертано двенадцать имён, но что я знала о первой десятке, за исключением их имён? Да почти ничего. А когда Бдительность проржавеет насквозь, то хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь узнает о них?»
— Блекджек? — спросил П-21, когда я начала дрожать, чувствуя, как улетучиваются все эти весёлые эндорфины. — «Нет. Держи себя в копытах, Блекджек. Притворись, что всё хорошо! Улыбайся».
— Я в порядке! Я… в порядке… — произнесла я, упорно пытаясь восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. «У меня всё под контролем. А если не под контролем, то я должна действовать так, будто бы под контролем. Это тоже хорошо». — Просто в порядке. — В его взгляде мелькнуло сомнение, но он подарил мне лёгкую подбадривающую улыбку.
— Его будут чтить, — тихо проскрежетал, стоявший позади меня Голденблад. — Я никогда не встречал другого пони, которому бы так не подходило собственное имя. — Хаприка, обратив внимание на покрытого шрамами единорога, моргнула своими белёсыми глазами, а затем счастливо пискнула, от полученной похвалы.
— Благодарю, — произнесла она, глядя на нашу компанию. — Мне приказали ждать вас здесь, и, когда вы будете готовы, привести к остальным.