Я всё же сдвинула шестерню, несколько раз потянув её и подёргав. В ту же секунду на меня обрушился поток слов, похожий на извергшийся из его бока взрыв запёкшейся крови. «Никчёмный насильник. Ебаный насильник. Насильничающий подонок. Насильничающий мудила. Заслуживаешь смерти. Заслуживаешь страданий. Просто прострели ему башку». Я превозмогала это, отрывая шестерню от остальных. «Насильники облажались, ведь легко было сказать, что все они мрази, но никто не заслуживает такого». Я вцепилась копытами в другую пережевывающую пару шестерней и потянула изо всех сил. «Не мой сынишка. Не моё дитя. Мой сын никогда бы такого не сделал»., обрушилось на меня. «Ну, я тоже совершала кое-какие вещи, из-за которых моей матери стало бы стыдно». Я превозмогала боль, пока не оторвала и эти зубчатые колёса.
Я кружила вокруг, раз за разом атакуя покрывающий его метал. Я схватила одну из шестерней и по всей равнине разнёсся вопль, ударивший меня подобно кувалде, в котором было лишь одно единственное слово: «Пизда!», сопровождаемое изображениями десятков разных кобыл, отвергших и обидевших его. «Ну, в прошлом я тоже была пиздой». Напрягшись, я потонула изо всех сил, и шестерня, застонав, оторвалась, породив водопад запёкшейся крови, завопив от ярости и досады. Я схватила следующую и услышала, как Биг Макинтош мрачно произнёс: «Я совершенно в тебе разочаровался». «Ну, в этом я тоже могла ему посочувствовать».
Я схватила другую шестерню и сразу же ощутила всех кобыл, которых он изнасиловал. Я чувствовала, как он входит в них. В этот момент, я едва не оборвала связь, но я была здесь для того, чтобы ему помочь. А затем, спустя несколько секунд, я кое-что осознала… он не испытывал никакого удовольствия. Это ощущалось так, будто бы он просто избивает своим членом их внутренности. Этого я простить не могла… но могла понять, почему он это делал. Он заслужил наказание, но не такое. Немного сочувствия было бы достаточно, чтобы помочь Дуфу стать более хорошим пони.
Внезапно, терзающая его машинерия затряслась и начала разваливаться на части. Повсюду вокруг него начали обрушиться массивные балки и перекладины, когда находящийся внутри раздавленный пони начал прорываться на свободу. Я пятилась назад, пока он разрывал кабели и сгибал сталь. В конечном итоге, с лязгающим шумом падающих металлических конструкций, его голова прорвалась на свободу, и он выкрикнул одно единственное слово, прокатившееся эхом по всей этой равнине резни.
Не «Пизда».
«Почему?»
Серый жеребец, гигантский и одинокий, сидел на земле, не двигаясь с места, всхлипывая и истекая кровью. Я помедлила, находясь в нерешительности, а затем приблизилась к его громадному лицу.
— Я не знаю «почему», Дуф. Прости, но я не знаю, почему кто-то обрёк тебя на такие страдания, — ответила я. Я всего лишь была последней в его долгой, наполненной болью и страданием, жизни. — Я просто знаю, что ты хочешь быть более хорошим пони и, всего лишь, хочу дать тебе ещё один шанс.
Он всхлипывал, рыдая в центре этой долины. Он, в конце концов, вытер глаза.
— Мне больше не так больно. Это сделала ты?
— Вполне возможно, что да, — произнесла я, нервно ухмыляясь.
— Почему? — спросил он, смотря на мою светящуюся, призракоподобную фигуру.
— Потому что… а кто бы поступил иначе? — грубовато ответила я, вопросом на вопрос.
— Любой, если он считает тебя мразью, — ответил он, глубоким, рокочущим голосом. — Если ты мразь, то ни кто не обратит на тебя внимание. Они предпочтут смотреть, как ты умираешь, вместо того, чтобы хоть немного помочь, потому что ты облажался и ты это заслужил.
— Ну, мне плевать на то, мразь ты или нет. Никто не заслуживает такого.
Огромный Дуф просто пристально смотрел на меня. В нём по-прежнему оставались металлические шпоры и шрапнель. Часть из них находилась уж слишком глубоко, чтобы я могла их вытащить. Я просто знала это. Существует предел того, как много я могу для него сделать, находясь здесь.
— Рампейдж в беде, — пророкотал он.
— Да, это так, — произнесла я, а затем замерла. — Ты имеешь ввиду что-то конкретное, или, в общем и целом?
Он указал вперед, и в воздухе появилось огромное окно. Изображение было зернистым, будто бы увиденное через камеру. В окне можно было разглядеть Рампейдж, стоящую лицом к лицу с Когнитум, за пределами загородного клуба Райские Кущи, и…
«Что, во имя Принцесс, она сотворила с моим телом?» — Помимо двух энергомагических лучевых винтовок, добавленных ею на бока, с флангов над ней парили два маленьких робота, каждый из которых выставлял на показ длинное лучевое энергомагическое орудие. И, ко всему прочему, она обзавелась шипами. Шипами! Они закрывали маленькую кобылку и выгравированную кьютимарку, и из-за них она выглядела очень нелепо. — «Интересно, это было добавлено до, или уже после её маленькой речи?».