— Ты по-прежнему непреклонна в своём желании сохранить эти комочки ткани внутри себя? — изогнул губы Легат.
— Не поднимай вопрос сей снова! Ты служишь нам, надеюсь, не забыл ещё? — гаркнула она. — Сии малыши… мои малыши… в дни оны не довелось нам родить и одного. Отпрыски наши любить нас будут. Взрастим мы их и, в своё время, вся Эквестрия принадлежать им будет! Весь этот мир!
О, как же я хотела увидеть лицо, скрывающееся за этим черепом.
— Ну что ж, удачи тебе в этом, — сухо произнёс он. — Тебе следует отправиться в ближайшее время, пока Хищники не приблизились достаточно близко, чтобы обстрелять ракеты.
— Мы отбудем, когда полностью готовы будем. Не позволяй себе указывать, что делать нам, — рявкнула она, поворачиваясь чтобы внимательно осмотреть ракету. — Вновь отправимся мы на луну, изменим траекторию, и Ядро будет возрождено. Ещё более великим, чем кто-либо, когда-либо мог бы себе представить! — провозгласила она. — Наши Предвестники сокрушат этих мятежников и твоих марионеток, — нежно промурлыкала она. — Мы с нетерпением ожидаем того момента, когда сможем увидеть их лица, после того, как мы поймаем эту мошенницу, которую они называют Блекджек, и порвём её в клочья, прямо у них на глазах.
— Разумеется, о Богиня Эквестрии, — произнёс он, склонив голову. — А затем я получу свою награду, — хихикнул он. — Мы все получим именно то, что заслуживаем.
— Воистину так, — ответила она, глядя на него с блаженной улыбкой. Она повернулась и, в сопровождении своих роботов, с лёгкостью полетела к открытому в верхушке ракеты люку, у которого её ждал Предвестник в боевой броне. — Как только мы отбудем, убейте его. Затем направьте моих подданных на окончательное уничтожение Отродий и Оставшихся. Хоарфрост и Афтербёрнер были выданы распоряжения помочь вам в этом. Мы не потерпим здесь его, вместе с его прислужниками. — Предвестник отдал честь, и порысил по лестнице вниз. Она раздраженно зашипела. — Чем там занят Стил Реин? Он уже давно должен был выйти на связь по поводу тех беспорядков в Ядре.
Она вошла в маленькую комнату с дюжиной откидных кресел, расставленных около её краёв, двумя кольцами по шесть кресел в каждом. В центре комнаты возле уходящей вниз узкой спиральной лестницы находились два окруженных панелями управления и мониторами кресла. Вместо пилотов к ним была прикручена и привязана сделанная на скорое копыто сборка из компьютеров, от которой, в зияющие панели быстрого доступа пультов управления, тянулись провода. Потрёпанный гуль-единорог в порванном и полинявшем лётном костюме яростно работал над импровизированным пилотом, прямо у меня на глазах развинчивая очередную панель.
— Система управления полётом готова?
— Скоро. Уже скоро! Пятнадцать минут, максимум — двадцать. Но это очень рискованно. Эти компьютеры занимались моделированием полётов, а не реальными ракетами, — проскрежетал он. Не удивительно, что Когнитум собирается довериться пилоту-машине, а не пони.
— Ну что ж, им бы лучше заработать. В противном случае, мы просто телепортируемся в безопасное место. А затем придём сюда и сделаем из всех вас немёртвое варенье, ты всё понял? — резко спросила Когнитум, и на него нацелились все парящие орудийные роботы.
— Да. Да. Они заработают! Заработают! — завопил гуль, возвращаясь к бешенному подсоединению компьютеров. — Как только они запустятся, мы сможем подать сигнал в центр управления, чтобы начать запуск.
— Прекрасно. Если нам придётся запускать эти штуковины собственными копытами, то мы будем запускать их с тобой, — пренебрежительно ответила она, когда гуль начал беззвучно двигать челюстью, несомненно, пытаясь вычислить угрозу. Она уселась в кресло, откинулась на спинку, и начала гладить свой блестящий чёрный живот. — Мы спасём этот мир ради вас, мои крошки. Ради всех моих подданных. Ради всех. — Затем Когнитум заметила, что гуль в изумлении смотрит на неё. — За работу! — бешено рявкнула она.
Я разорвала соединение.
— У нас есть пятнадцать-двадцать минут, — сказала я, стараясь унять свою злость, вызванную разговором о «её» жеребятах. Когнитум была сумасшедшей программой с запертой внутри душой мертвой принцессы. Это было моё тело и мой жеребенок. Жеребята! Больше, чем один! Это сейчас у меня удвоилось счастье или страх? И то, и то. — Жере… бёнок в порядке, — сказала я П-21, убирая Персептитрон.
На его лице расцвела улыбка до ушей: