Я практически затолкала исцеляющее зелье ей в глотку, затем расстегнула куртку, и прижала ухо к её груди.
— Будь жива. Будь жива. Будь жива, — шептала я, вновь и вновь.
Я услышала её сердцебиение.
— А тебе разве не нужно спасать мир? — улыбнулась она. Я подняла голову и увидела её грустную улыбку. — Ты ведь знаешь, что с ним тебе будет лучше, — тихо произнесла она.
— А вот это позволь уж решать мне. Мы все пройдём через это. А после этого, я намерена наладить наши отношения, даже если это приведёт к моей гибели, — пообещала я, поглаживая её по щеке. — Я всё еще не отказалась от планов устроить всё как надо между нами тремя.
— Ты никогда не сдаёшься, — прошептала она, тряхнув головой, а затем застегнула свою куртку. — Завтра, — пообещала она. Затем мы услышали быстрое приближение ещё одного отряда Отродий, и я бросилась назад в комнату управления полетами.
Бу выглянула в коридор и моментально прижалась к стене, когда из его глубины на неё обрушился свинцовый град. А затем перекатилась обратно в комнату.
— К нам приблизаится очень много врагов! Зебры, и пони тоже!
— П-21, — быстро сказала я, — убеди их не спешить. Скотч, проверь, сможешь ли ты запереть эту дверь или ещё что сделать.
Я посмотрела на осунувшихся, перепуганных до смерти зебр.
— Прополи? — спросила я, сильно их этим удивив, и они настороженно кивнули. Я прижала свои копыта друг к другу. — Хорошо. Времени у нас мало и я не хочу, чтобы кто-либо умер. Прежде всего, мне нужно задержать запуск. Здесь найдётся какая-нибудь зебра, которая сможет мне в этом помочь? Возможно, сумеет осуществить аварийный слив топлива?
— Ты что, пытаешься нас всех подорвать? — спросил зебра в огромных синих очках. — Это ужасная идея!
— Поздравляю. Ты — руководитель, — сказала я, подбегая к нему, стараясь при этом не обращать внимание на взрывы в коридоре. — Послушай, мне необходимо убраться отсюда. Мне нужно попасть на ту большую, причудливую ракету. Скажи мне, как это сделать, — произнесла я, непринужденно улыбаясь, пристально глядя ему в глаза. Он продолжал изумлённо смотреть, то в окно, то на меня. — Как тебя зовут? — спросила я.
— Церинитис, — произнёс он, дрожащим голосом.
— Церинитис? А я Блекджек, — ответила я, вежливо похлопав его по плечу. — Я уже сказала, что мне нужно. Теперь ты скажешь мне, чем можешь мне помочь, чтобы это произошло. Можешь ли ты, не покидая этой комнаты, просто задержать запуск? Подождать пока я обо всём не позабочусь, а затем отправить меня в космос? — Когда он не ответил, я указала дробовиком на терминалы. — Если нет, то мне придётся выяснить, смогу ли я добиться желаемого, просто разломав тут всё, или попробую эту задумку с аварийным сливом топлива.
Он сглотнул и поправил очки.
— Не надо этого делать, пожалуйста. Это оборудование… это подлинное чудо, что оно столь хорошо сохранилось. Если бы не усилия живших здесь гулей, собиравшихся сбежать на луну или что-то вроде этого, то я сомневаюсь, что оно вообще дожило бы до наших дней. Тем не менее, оно находится в плохом состоянии. Большинство этих ракет — это настоящие, с трудом восстановленные, музейные экспонаты и я сомневаюсь, что половина из них вообще долетит до луны, даже если они успешно стартуют. Если ты начнёшь сливать топливо и окислитель, то существует высокая вероятность того, что системы для его безопасного отвода не сработают. Системы заправки, скорее всего немного протекают, пока мы здесь болтаем, но из-за того, что очень много датчиков находится в не рабочем состоянии, я даже в этом полностью неуверен. — Он пробежался копытом по своей жесткой, прямой гриве, а затем помахал им над головой. — Я пытался им объяснить, что это безрассудно, но они не пожелали меня слушать! Ракетостроение подразумевает под собой спокойное, сосредоточенное, тщательно спланированное применением технологий. А не собирание ракет на скорое копыто, с последующей их заправкой взрывоопасными веществами и надеждой на то, они вот просто возьмут, да заработают!
— Уф. — Я слегка пожала плечами. — В таком случае помоги мне здесь. Как я могу всё замедлить? — Я заметила, что Глори изучает ближайший терминал.