— Хочешь покоя? — прокричала я в Рампейдж. — Получай!
Я прокопалась вглубь, вплоть до твёрдого маленького узелка, в который не смогла протиснуться, и, схватив каждую частичку этой склизкой, кислотной, отравленной мысли, потянула. Я рвала. Поглощала. Искореняла. С мысленной свирепостью, что превосходила по своей разрушительности взрыв любой жар-бомбы, я разорвала в клочья каждый оставшийся от неё кусочек.
А затем мой рог с хлопком выгорел, и мы с ней снова упали на пол. Налипший на рог лунный камень стал абсолютно чёрным. Он свободно осыпался под моими копытами, и я увидела, что он, расщепившись, высвободил чёрную тень, которая с писклявым, жалким воплем, улетела, влекомая потусторонним ветром.
— Блекджек, что ты сделала? — ошарашено спросила Скотч Тейп, размахивая ногами. — То есть, она вся была такая «Гррр!», а затем ты стала вся такая «бззз», и её глаза стали «вуууш», а потом вы обе «Ооох!». — И она сгорбилась, как будто мгновенно запыхалась от своего вопроса.
— Понятия не имею, — простонала я, дотрагиваясь копытом до почерневшего кончика своего рога, и вскрикнула, когда в него ударило электрическим разрядом. «Ладно, это что-то новенькое». — Я была просто очень… очень раздраженной, когда делала это, и, мне кажется, я переборщила с этим, но чем бы оно там ни было… — Я окинула взглядом закопченные почерневшие остатки лунной пыли. — Сдаётся мне, что оно сработало.
«По крайней мере, надеюсь, что сработало».
Рампейдж зашевелилась.
— А оно должно было подарить мне мозгораздирающую головную боль и заставить чувствовать себя как дерьмо? — угрюмо спросила она, садясь прямо, а затем тяжело опустилась на круп. — Патмуш если так, то браво.
— Рампейдж, я преследовала ту штуку, которая убила Хоуп, — произнесла я, пытаясь легонько постучать по рогу, и получая очередную искрящуюся волну боли, пробежавшую по моему позвоночнику. — Ой… — скривилась я, а потом посмотрела не неё. — Я с ней расправилась?
— Не знаю. Ты ушла, а затем вернулась я, и… — Уставившись в одно из оставшихся окон, она потёрла голову копытами, выглядя при этом более старой и уставшей. — Маме было бы за меня так стыдно, — пробормотала она.
— Вступай в клуб, — произнесла я, почесывая лоб, и, передвинувшись, села рядом с ней. — Я просто-таки знаю, что обо мне подумала бы моя мама — «ужели ты не могла сделать это лучше — так, чтобы не нужно было вести подсчёт убитых?».
— Ага, но ты не убивала своего жеребенка, — напомнила она. Скотч Тейп вздохнула, закатив глаза, и порысила прочь, чтобы осмотреть что-то у входных дверей трамвая.
— Зато уничтожила собственное Стойло, — ответила я. П-21 зарычал, потирая голову и скрепя зубами. — Большую часть его обитателей, — добавила я.
— Ох, не могли бы вы обе просто замолчать?! — крикнул на нас П-21, вскинув передние ноги в воздух. — Вашу ж так! Вы что, решили сейчас поплакаться на тему, кто из вас сильнее разочаровала собственную мать? Я родился с членом. И переплюну вас обеих в плане разочаровывания матерей! — орал он, а мы втроём просто таращились на него. Он это заметил, залился краской, и буркнул: — Для этого сейчас не время!
Я искоса посмотрела на Рампейдж.
— Он как бы прав. — Я выдавила небольшую улыбку, но она не улыбнулась в ответ. — Рампейдж, мне действительно не хочется сражаться с Когнитум, но с тобой я буду чувствовать себя намного лучше, чем без тебя. Это вновь будет как в былые времена.
— Былые времена, — она вздохнула, после чего спокойно посмотрела на меня. — Я по-прежнему хочу умереть, — произнесла она, слегка нахмурившись, чуть ли не надув губы.
— Знаю. — Положив ей на плечи ногу, я крепко её обняла. А она прижалась лбом к моему плечу.
— Но Когня всё же не собирается, на самом деле, отключать талисман и убивать меня, ведь так?
— Скорее всего, да. Это не в её природе — выбрасывать инструмент, которым она может пользоваться. Вот же ж, она ведь не избавилась от Авроры и Хорса. Не желаю даже представлять себе, на что похож её холодильник, — произнесла я, начав улыбаться от этой крайне абсурдной, но тревожно правдоподобной мысли. Впрочем, я тоже не была знаменита своей чистоплотностью.
— Я хочу умереть. То, что сделала я… то, что сделала для меня она… это больно. Я так зла, оттого, что это больно, — чуть ли не проскулила он. — И я не могу это прекратить.
Я потерлась о неё носом так, как когда-то делала моя Мама, когда я была кобылкой.
— Знаю. Но с другой стороны, ты сможешь сделать это и после того, как мы остановим Когнитум, и спасём мир, — заметила я.