Вздохнув, я закрыла глаза, желая, чтобы здесь была ещё одна пони, которая смогла бы разобраться в этом бардаке. Я могла представить себе Глори, сидящую рядом со мной и заставляющую меня быть достаточно умной, чтобы понять всё это. Поразмышляв об этом пару мгновений, я собралась с духом и посмотрела Тому в глаза.
— Ладно. Ты притащил нас сюда не просто так. — Я припомнила, что он мне прогрохотал. — Ты хочешь, чтобы мы позволили Горизонтам выстрелить, дабы ты мог уничтожить Пожирателя. — Он снова кивнул, и его взгляд стал благожелательным. — Даже не смотря на то, что это приведёт к гибели всего, что есть в Пустоши.
— Не всего, — ответил он, и окружающие меня стены были внезапно сметены колоссальным взрывом, принявшимся трепать мою гриву, и я подняла ноги, чтобы защитить глаза от слепящего света. Этот взрыв, разумеется, не был настоящим, и дымно-песчаная буря вскоре улеглась, оставляя стол непотревоженным, пока он плыл по воздуху над огромной бухтой, вода в которой была совершенно неподвижна. Небеса стали цвета флюкса, а горы выглядели так, будто их сдвинули и ошкурили громадными когтями. А вокруг нас, подобно ожившей, источающей свет вьюге, кружились миллионы крошечных, светящихся пылинок. Океаническая вода казалась более вязкой, по сравнению с обычной, как будто она была наполнена комками, сгущена, и застыла.
Мы двигались по воздуху над заливом Хуффингтон, в сторону расположенных на западе разрушенных гор. По крайней мере, мне казалось, что мы направлялись именно на запад. А в радужных небесах огромными шарами висели солнце и луна.
— Нет… — проскулила Скотч Тейп, и П-21 её обнял. Меня, кстати, тоже можно было бы обнять.
— И в чём смысл всего этого? — прорычала ему Рампейдж, обводя копытом разрушенную, опустошенную землю. Мне показалось, что я видела гору Спайка, представлявшую собой груду раздробленного камня. Под нами не было никаких руин, деревьев, и даже рек. Ничего. Это выглядело так, будто огромное копыто полностью выскоблило землю во всех направлениях, расплавляя и сжигая всё на своём пути. Вдали виднелись разрушенные до неузнаваемости, раскрошившиеся руины. В отдалении, я заметила огромную скорлупу ПОП, разбитую о склон горы как яйцо. А когда впереди замаячил другой берег, я увидела то, что, возможно, было Мейнхеттеном, выглядящим так, будто все его здания положили на бок и вдавили в землю. А небеса наполняли бесчисленные пылинки, парящие вокруг нас будто снег. — Показывания нам… этого?
Стол опустился на крупный валун, окруженный гравием и грязью.
— Вот это, — произнёс Том, смотря на грязь. Как только мы посмотрели вниз, гравий зашевелился, а затем начал скатываться вниз, когда наружу пробилось что-то зелёное. Это была самая низкая и слабая трава, которую я когда-либо видела, но она была живой.
— Вот это вот? — насмешливо произнесла Рампейдж. — И больше ничего?
— Подожди, — произнёс Том, и двигающие по небу солнце с луной ускорили свой бег, пока не превратились в сплошные, мерцающие обручи, один из которых был золотой, а другой серебряный. Светящиеся пылинки начали оседать на землю, исчезая в ней. Затем пошел дождь, омывший истерзанную землю, потом снег. Затем белые покрывала появлялись и исчезали, вновь и вновь, и с каждым их исчезновением, эти участки слабой зелёни становились темней и разрастались. Подобно пальцам, они медленно расползались вдоль трещин в валуне и вокруг краёв грязных луж. Казалось, они появляются благодаря магии. Трава становилась всё гуще и выше, засыхала и вновь прорастала, пока пред нашими глазами один за другим проносились годы. Вырос кустарник, а затем тонкие деревца. И проржавевшие насквозь остатки прежнего мира исчезли под зеленеющим живым ковром.
И это была не только лишь растительная жизнь. Средь побегов ползали насекомые. В чистых речушках плескалась рыба. По их берегам прыгали лягушки. В небесах вновь появились птицы. А затем и другие животные, одних я знала, а других нет. Сейчас количество пылинок в небесах сократилось с миллионов до всего лишь нескольких, и они исчезали в земле и деревьях ещё быстрей. Стол оторвался от земли, и я увидела, что жизнь была не только лишь в Эквестрии. Она была повсюду. Океаны стали глубже и ярко голубее, тускнея до зелёного ближе к побережью. Облака были чище. И не было больше виденных мною мегазаклинания, терзавших дальнюю оконечность мира, а оставленные ими шрамы, исчезали с течением времени.
Мы парили над столь преобразившимся Эквусом, что было невозможно вообразить себе, будто бы он когда-либо мог выглядеть иначе. И во тьме сияли огни. Хоть и маленькие, возможно, не более чем разбросанные тут и там бивачные костры… но огни. Первые мерцающие искры цивилизации.