Внезапно, наросты на поверхности дерева гротескно разбухли, ярко засияли, покраснев, а затем взорвались, будто пылающие гнойники, извергая из себя горящий гной, который пронесясь над спиной Кендлвика, попал в вопящую, корчащуюся массу Отродий. Светящийся зев огнемёта начал брызгать на него каплями расплавленного металла, в то время как пламя охватывало всё большую площадь. Он не испытывал боли, а чувствовал лишь тепло, которого становился тем больше, чем больше золотого дерева сгорало.
Огромное, раздувшееся, технологическое уродство внезапно лопнуло с противоположной стороны, и пылающая радужная кашица излилась из него огромными брызгами и каплями. Огонь казался сейчас живым существом, которое растекалось, пожирая всё на своём пути. Дерево Аугментации. Вооружение. Отродий. Но не Кендлвика. Пламя ласкало его будто любовник, и половина видимого им со стороны огнемёта мира исчезла. Тем не менее, он продолжал извергать огонь. Больше огня.
— Кендлвик! — завопила Даззл, оттаскивая его прочь, и закричала, тряся своими обожженными копытами, когда он оглянулся, и посмотрел на неё. — Остановись! Мы их уже победили!
— Ваши баки пхусты, дамощка! — крикнул Хаммерсмит.
— Нет. Должен сжечь всё дотла. Всё сжечь… — произнёс он, а у него внутри распространялось всё усиливающееся тепло. Скоро от него ничего не останется, и он уйдёт окутанный ореолом славы, как Большой Папочка.
Наклонившись вперёд, Даззл крепко его обняла, и в тот же миг завопила, когда её красивая белая шкура покраснела, как будто она прижимала к себе горячую сковородку.
— Пожалуйста. Возвращайся! Пожалуйста! — всхлипывала она, прижимая его к груди, а он чувствовал, как его тело обжигает её.
Кендлвик стонал и вздрагивал. Сотрясаясь всем телом, он изо всех сил пытался отодвинуться от Даззл прежде, чем она тоже обгорит, но единорожка отказывалась его отпускать. Её слёзы шипели, падая на его лицо. Он дрожал, но постепенно, подобно огню, пожравшему всё, что способно гореть, тепло начало убывать. Кто-то обливал его водой, но сейчас для него существовали только лишь обнимающая его Даззл и ужасная вонь горящей понячьей плоти.
— Прости, — хрипло произнёс он, когда тепло сменилось болью. Так много боли. Он зашатался и повалился на бок, а его единственная оставшаяся канистра с особой топливной смесью выскользнула из своего чехла и покатилась рядом с ним. Кто-то вливал в него исцеляющие зелья, но от этого боль лишь усилилась.
— Шшш… — нежно произнесла Даззл, со вздохом поглаживая обожженным копытом его щёку. — Не говори. Не извиняйся. Ты это сделал. Вскоре после того, как дерево сгорело, Отродья отступили. Мы лишили их новых подкреплений. Теперь нам нужно лишь продержаться. Мы выберемся наружу и пустим сигнальную ракету, давая аликорнам знать, что нас пора забрать. Затем доставим тебя в Коллегию, и будем лягать этих яйцеголовых до тех пор, пока они не замагичат тебя до полного выздоровления. — Шторм Фронт, Хаммерсмит, и Брут подошли совсем близко, озабоченно за ними наблюдая. Пегас был вынужден передвигаться по земле, поскольку кончики его перьев были обожжены.
Но Кендлвик смотрел мимо них на стоявшего в отдалении Тостера, который, расплывшись в мерзкой улыбке, наблюдал за собранием. У Кендлвика зрячим остался лишь один глаз, но всё же он свирепо посмотрел прямо на опалённого и избитого жеребца.
— Нет, — громко прохрипел он, ощущая во рту привкус крови. — Не смей это проворачивать, Тостер! — Глаза покрытого шрамами жеребца округлились, когда Брут и Хаммерсмит резко повернулись к нему.
— Что проворачивать? — спросил Брут, пристально смотря на Тостера. Глаза увешанного бытовыми приборами жеребца выпучились, когда все внимательно посмотрели на него.
— Да ни чего такого! — произнёс он, с ухмылкой глядя на Кендвика и стараясь изо всех сил не зарычать. — Он же совсем ебанулся после той дури, ведь так?
— Он планировал прикончить вас всех и захватить…
— Ну ты и долбоёб! — внезапно прокричал Тостер. — Братан, мы ведь могли бы заполучить всё!
— Чушь понячья! — зло произнёс Кендлвик, обращаясь к Тостеру. — Это ты мог бы заполучить всё. Это единственное, что тебя заботило. Единственное, что тебя вообще когда-либо заботило. И когда всё это закончится, я позабочусь, чтобы об этом узнал каждый чёртов Поджигатель. — Он привалился к Даззл. — Из тебя получился дерьмовый вожак, Тостер.
— Пошел прочь отсюда, — с угрозой пророкотал Брут второму земнопони.