— Она существовала, Скотч. И я знаю, что она гордилась бы тобой. П-21 гордился, — произнесла я, слегка обнимая её своим крылом.
— Как бы мне хотелось, чтобы это причиняло боль. Я ничего не чувствую. Словно чувствительная часть меня сломалась, или что-то в этом роде, — сказала она, прижавшись щекой к иллюминатору за её диваном. — Это не честно. Ты возвращалась дважды… трижды?
— Я, вроде как, уже со счета сбилась, — ответила я с печальной улыбкой, — Хотела бы я, чтобы все они могли проделывать это.
— Он должен хотя бы раз вернуться, — произнесла она, а затем молодая кобыла перегнулась через подлокотник и прижалась лицом к моему плечу. — Я хочу, чтобы он вернулся, — она громко всхлипывала, пока я держала её в копытах. Я потёрлась носом о её макушку, изо всех сил держа себя в копытах.
«Я должна держать себя в копытах. Я не могу расклеиться сейчас, не могу позволить себе упасть на тот матрас и упиваться своим горем». — Быть может, это была Луна, или, возможно, я, но я позволила лишь нескольким слезинкам скользнуть по щекам и шмыгнуть носом, прежде чем загнать обратно вглубь себя этот ужасный поток эмоций. Но Скотч, по крайней мере, могла рыдать. Я завидовала ей в этом.
Я угрожающе посмотрела на Ублюдка, пусть только попробует презрительно фыркнуть или фальшиво ухмыльнуться. Но он лишь испустил клуб дыма и отвернулся от нас к окну, из которого была видна приближающаяся планета.
Когда Скотч успокоилась, она потёрла свой сопливый нос и покрасневшие глаза, и задумчиво высморкалась в моё крыло. В расфуфыренной ракете Когнитум, в отличие от той, на которой прилетели мы, имелась гравитация, не позволяющая соплетеорам плавать по всему салону. У меня грива встала дыбом… но что поделать, я могу прожить и слегка обсопливленной.
— Прости, — произнесла Скотч, вытирая мордочку тыльной стороной ноги.
— Да всё нормально, — беспечно ответила я. — я это заслужила, — Вытирая крыло о вельветовую обивку, я старалась всеми силами не показать своего отвращения.
«Фуууу! Оно не отлипает! У неё что, не мордочка, а завод по производству клея?» — В конечном итоге, я сумела оттереть крыло от соплей, но при этом оставила на сидении около полудюжины прилипших к ней маленький белых перьев. Скотч Тейп слегка улыбнулась, но эта улыбка даже рядом не стояла с весельем в её глазах. А Ублюдок лишь неодобрительно покачал головой, не проронив ни слова.
— Что! Они липкие! Не представляю себе как Глор… — Я замолчала, когда шестерёнки в моей голове лязгнули.
Скотч Тейп немедленно пришла мне на помощь, спросив:
— Ты, кажется, сказала, что они уничтожили бункеры? Это хорошо? — В её глазах по-прежнему стояли слёзы, но она вне всяких сомнений старалась вести себя мужественно.
Я мысленно поблагодарила свою подругу по клубу «Не Думай Об Этом».
— Это… это значит, что подкреплений больше не будет. У него по-прежнему имеются тысячи солдат, но теперь это всё, что у него есть. — Но их всё ещё больше, чем обороняющихся. Намного больше. — А ещё у него есть эта огромадная, выглядящая как смерч с лицом, урогановая фиговина над Небесным Портом.
— «Буря»? — испуганно выпалил Ублюдок. — Где он, блять, сумел достать одну из них? — Скотч Тейп и я переглянулись, а затем одновременно повернулись к нему, похоже воздев брови. Он слегка покраснел. — В своё время, я относительно регулярно трахал одну зебру. А теперь отстаньте от меня.
Мы снова переглянулись и покачали головами.
— А расскажи-ка нам об этом побольше, — немедленно попросила я. — Что это такое?
— Зебринский фетиш для управления погодой с заключённым в нём воздушным элементалем, у которого обычно плохое настроение. Они должны были стать следующим шагом в развитии супероружия. Поместите их на ракету и спустите с привязи на землях пони, и они будут буйствовать будто мега-заклинания. Вы только вдумайтесь — преданная, разумная жар-бомба.
Я бы с превеликой радостью подумала о чём-нибудь другом, почти о чём угодно. Мне уже довелось увидеть две жар-бомбы, которые взорвались слишком уж близко, чтобы я чувствовала себя комфортно. А ещё, это было не тем, что я имела в виду.
— Как мне победить эту штуку?
— Превозмоги. Я понятия не имею как, честно. Ксулу знала об этом лишь потому, что была шаманкой, и узнала об этом лишь потому, что духи были в неописуемом ужасе от того, что происходило во время войны, — ответил он, пожав плечами, а затем тыкнул в меня копытом. — И на этом всё. Не спрашивайте меня больше об этом. Я скучный и обыкновенный. Просто наёмный убийца, которому платят за увеличение количества свинца в чужих организмах. Усекли? — Он, с ноткой беспокойства в голосе, тыкнул в меня зажженным концом сигареты. — Я не герой. Не особенный. Не интересный. Вам всё понятно?