— Ну же. Всего… один… последний… трюк…
Сжав штурвал плечами, она потянула его на себя и застонала, чувствуя, как сопротивляются органы управления, но Кастелянус, хоть и с трудом, подчинился. Частоты вибрации корабля достигли уровня, когда начинает резонировать само нутро, и судно стало буквально разваливаться на части. Но, дымя и сотрясаясь всем корпусом, Кастелянус упорно продолжал набирать высоту, двигаясь по спирали. Небеса потускнели, а Пустошь и долина внизу превратились в укутанный дымом кровавый глаз. В неясной дали Реинбоу уловила голубое сияние Тома возле солнца и улыбнулась.
— Давай покажем, на что способна Министерская Кобыла.
С этими словами она навалилась на штурвал, и Кастелянус не подвёл. Низкий стон сменился растущим рёвом, когда корабль начал падать носом вниз. Угол падения лишь возрос, когда Реинбоу нацелила судно прямо на вращающуюся воронку, и Хуфф начал стремительно увеличиваться в размерах. Штурвал неистово бился под её искалеченным телом, но Реинбоу держала его мёртвой хваткой. На борту корабля что-то взорвалось, а из контрольной панели перед пегаской вырвались языки пламени, но всё её внимание было сосредоточено лишь на крошечном сияющем огоньке в самом сердце Бури.
— Держись! — подбодрила себя Реинбоу. Все боеприпасы сгрудились сейчас у стены перед ней, а скорость падения корабля всё увеличивалась. Пегаска с огромным трудом удерживала управление. — Ещё несколько секунд!
Кастелянус скрылся во вращающейся верхушке торнадо и нырнул в самое его сердце. Уже невозможно было понять, то ли это ветер срывает с корабля винты, то ли они отрываются, не выдерживая их собственной тяги. Затем по Хищнику разнёсся оглушающий хруст, сопровождаемый скрежетом разрываемого металла. Передняя часть мостика взорвалась внутрь, и в самом центре обзорного экран повис сияющий талисман размером с копыто. Алмазный талисман, казалось, заключал в себе пылающий глаз, который выпучился вперёд, глядя на Реинбоу Деш и кучу боеприпасов у стены перед ней. Последний уцелевший экран показывал стремительно приближающуюся землю.
Министр Крутости улыбнулась визжащему талисману и прокричала:
— А вот это я называю — Радужный…
Омут в теле моей пустышки взорвался с радужной вспышкой. Она исчезла, и где-то на задворках моего разума шесть крошечных молчаливых пони собрались в тесный кружок: розовая пони и жёлтая пегаска тихо всхлипывали, сидя друг напротив друга, в то время как остальные три утешали ошеломлённую голубую крылатую пони. Затем вышеупомянутая пегаска завопила, как это было круто, и мой мозг сломался. Я спешно попыталась выбросить их всех у себя из головы. Реинбоу Деш покинула этот мир именно так, как она и хотела: помогая остальным и спасая Эквестрию. Уйти лучше она смогла бы, только спасая своих друзей.
Я улыбнулась в эту необъятную пустоту и пробормотала:
— Спасибо, Реинбоу Деш.
Упокоиться подобным образом было бы не так уж и плохо…
Мне нужно знать больше. Убила ли она Бурю? Я отыскала другой разум, который мог бы дать мне нужные ответы, и скользнула внутрь.
— Ой. Ой. Ой.
Каждый шаг кобылы, скачущей по знакомым коридорам Стойла Девяносто Девять, сопровождался этим «ой», когда вспышки боли пробегали по её перебинтованному телу.
— Ну же. Где ты? — пробормотала Крампетс, ковыляя вдоль технического коридора. — Насколько же это трудно — отыскать здоровенную фиолетовую хнычущую… — Повернув за угол, она увидела Псалм, сидящую за столом в Вентиляционном Техническом Помещении № 3. За прошедшие три месяца никто так и не удосужился убрать со стола разбросанные карты и долговые расписки, заляпанные кровью пони, которые скрывались здесь от своих поражённых безумием сородичей. Несколько месяцев не смогли стереть ужасов последних двух столетий. — …индюшку, — вяло закончила Крампетс.